Наши обручальные кольца были куплены на деньги, собранные для меня на фабрике Гудрича. Во время обеденного перерыва мне выдали 24 доллара бумажными деньгами.
Хельга, в своем свадебном платье, сшитом ее тетей Хенни из Дельменхорста, что недалеко от Бремена, выглядела великолепно. Думаю, мой серый костюм, купленный за несколько дней до свадьбы в магазине мужской одежды Джорджа Файна на Кинг-стрит-вест в Китченере, не очень выпадал из общей картины. Старого Джорджа знали многие ребята Гудрича, потому что его магазин был всего в четырех кварталах от завода Гудрича.
Джордж отправил помочь мне выбрать костюм своего старшего продавца, Джерри Лейса. После того как я, примерив последний выбранный костюм, заметил: «Неплохой костюмчик!» — Джордж быстро спросил: «Ну, почему б тебе его не купить?» Так я и сделал.
Глава 20
Получение формального образования и преподавание английского в колледже
Получить формальное образование оказалось для меня более долгим делом, чем женитьба. С 1956 по 1967 год, в основном пока я работал на «Б.Ф. Гудрич Кэнада Лимитед», я проходил высшие технические вечерние курсы, основанные на программе Британского высшего национального сертификата, проводимые министерством образования Онтарио. Большинству учившихся со мной студентов АТЕС не были нужны все три сертификата. После того как нам выдали первый и второй сертификаты, курсы в Китченере прекратились, и мне пришлось несколько раз в неделю ездить в Гуэльф, за 25 км севернее Китченера. Я часто шутливо называл все предприятие «Долгими вечерними техническими курсами». В этой книге показан третий сертификат АТЕС — три сертификата сделали меня сертифицированным технологом, но не профессиональным инженером, — а также копия сопровождающего третий сертификат поздравительного письма. Также в книге есть и мой сертификат технолога.
Работа в промышленности может показать и хорошие стороны общества, и плохие. Я ощутил немного неприятной стороны, после того как спросил подхалима — управляющего отделом разработки покрышек, в котором работал, не хочет ли он взглянуть на мои сертификаты. Этот велосипедист, как называют человека, который проявляет подобострастие к тем, кто выше его, и топчет тех, кто ниже, ответил: «Не особенно».
В индустрии покрышек в Китченере давно выросло множество самозваных инженеров, мошенников без академического образования. Когда оглядываешься на пикнике, вечеринке на заднем дворе, сходке в пабе — все эти подхалимы там, беззастенчиво пресмыкаются.
Летом 1966 года, в возрасте 41 года, я был рад покинуть забитое «инженерами» заведение Гудрича, несмотря на то что я знал об ожидающих меня годах тяжелого труда в университете. Ко времени осеннего созыва университета Ватерлоо в сентябре 1971 года у меня была степень бакалавра искусств, магистра искусств (в английском) и, наконец, магистра философии (в английском). Магистр философии — степень между магистром искусств и доктором философии (Прим. перев.: напоминаем, что принятой на Западе степени «доктор философии» соответствует не наша степень доктора в науке философии, а степень кандидата наук).
Требование к выпускнику знать иностранный язык не составляло проблемы. После визита на кафедру германских и славянских языков и литературы я был сертифицирован как глубоко знающий немецкий язык. Ни факультет, ни студенты не знали природы моей связи с Германией.
В течение пяти лет в университете Хельга, в дополнение к полной занятости на работе, проводила со мной долгие часы в университетской библиотеке. Она добывала мне книги со стеллажей, экономя время на исследовательскую работу. Она распечатывала мои эссе и, с 1969 года, мою диссертацию.
Хельга не могла получить более искренней и значимой похвалы за свой тяжкий труд поддержки моей учебы, чем выраженная в присутствии членов комиссии, которая принимала мою диссертацию. Обращаясь ко мне, Джордж Хиббард, профессор английского языка, открыл заседание словами: «Должен вас поздравить. Я прочел вашу работу и не нашел ни одной ошибки [опечатки]». Эти слова задали тон всего заседания, которое завершилось принятием моей работы факультетом английского языка. Отличная работа, которую Хельга сделала на своей электрической «Смиткороне», дала мне в решающий момент огромное преимущество.
Моя магистерская диссертация «Метеорологические образы в поэзии Генри Вогана» рассматривала в основном использование валлийским поэтом Генри Воганом (1621–1695) небесного феномена геоцентризма, чтобы вдохновить своих современников поднять глаза к Господу, живущему за пределами primum mobile, основного двигателя Вселенной. Воган был сторонником птолемеевской геоцентрической системы, а не коперниковой гелиоцентрической Вселенной во времена вершины противостояния двух систем.
Хотя я в 1971 году хорошо знал, что, получи я две последние степени в 26 лет, а не в 41 год, мой доход в последние 20 лет был бы куда выше, я испытывал удовлетворение тем, что я сравнялся, академически, с десятками тысяч канадских ветеранов, которых поддерживало государство, получивших свои степени через несколько лет после Второй мировой войны.
19 лет, по состоянию на 1971 год, изнурительной работы профессора английского языка — одни только лекции были нагрузкой на полную занятость, а проверка работ студентов — еще одной, — принесли мне удовлетворение тем, что я профессионально занимаюсь тем, что выбрал бы многими годами ранее, будь у меня такая возможность. Преподавание английского языка выше уровня средней школы заставляло меня чувствовать, что этим я делаю лучше часть молодежи своей страны, которую я покинул молодым пареньком.
Глава 21
Жизнь на пенсии и работа волонтером в Канадском Военном музее
После выхода на пенсию 30 июня 1990 года в возрасте 65 лет, друзья и родственники из Южного Онтарио уговаривали Хельгу и меня вернуться в Ватерлоо или Китченер, где мы жили со свадьбы в 1951 году до 1971 года. Однако мы решили остаться в Оттаве. На пенсии у меня нашлось свободное время, чтобы поразмыслить над тем, чего я достиг.
27 мая 1995 года в Вимихаус, филиале Канадского военного музея, я прочитал лекцию по «ягдпанцеру-IV». Дон Холмс попросил о месте для разговора своего друга и соседа, Дэна Глени из Военного музея. Среди слушателей был Джим Уитэм, руководитель музейной секции механизированной войны.
После лекции я не терял связи с Джимом, который в феврале 1997 года, шагая передо мной мимо нескольких бронетранспортеров у своего офиса в Вимихаус, спросил: «Не хотели бы вы поработать у меня в качестве волонтера?» Я напомнил, что мне чуть больше семидесяти и я не буду заниматься никаким тяжелым трудом. Спящий в Джиме талант коммивояжера мгновенно заставил его отвести меня в библиотеку музея в Вимихаус, которая теперь называется библиотекой Хатленда Молсона, где он направился прямо к тому, что можно было назвать UG-секцией, поскольку индексы книг по танкам и другим бронемашинам, которые указывались в заявках, начинались с букв UG. Я мог бы, сказал он, работать, отвечая на вопросы, касающиеся писательской и исследовательской работы по этому вопросу. Так я и занялся ответами на письма от имени музея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
