Несколько секунд Эмбер лихорадочно собиралась с мыслями, подыскивала доводы, которые заставили бы Маретту понять… но потом отказалась от этого намерения. Она была слишком слаба, чтобы вступить в этот поединок, чтобы противопоставить свою волю чьей-либо. Она позволила Маретте подойти к двери, открыла было рот… но снова закрыла его. Что толку тратить остаток сил на спор: эта женщина давно утратила способность воспринимать разумные доводы.
– Желаю тебе сгнить здесь! – послышалось прощальное пожелание, и Маретта закрыла за собой дверь кельи.
Эмбер удалось забыться сном всего на несколько часов, после чего муки духовные сменились физическими. Посреди ночи три монахини выволокли ее во двор, к пруду, питаемому ледяными горными источниками, и, даже не развязав рук, по очереди держали под водой, пока у нее не начинало мутиться в голове. Только когда Эмбер переставала биться и всплывала, захлебнувшись, ее за волосы вытаскивали на берег и откачивали, давая глотнуть немного воздуха. Сразу после этого пытка возобновлялась.
Очищение водой длилось до самого утра, пока Эмбер не потеряла сознания надолго. Очнувшись, она впала в тяжелейший бред, во время которого видела картины, одна ужаснее другой. В них сменяли друг друга злобные черные глаза с красноватым отливом, окровавленные рога, лужи крови на песке и тело Арманда, взлетающее в воздух. Время от времени, обезумев от кошмаров, она вскакивала с каменной лежанки с пронзительным криком, и тогда одна из сестер Асмодеевых, которые ни на минуту не оставляли ее в одиночестве, снова укладывала ее и с торжеством провозглашала, что еще один демон покинул ее душу.
Наконец, решив, что на первый раз Эмбер достаточно очистилась от грехов, сестры отнесли ее в подвал на соломенный тюфяк и заставили выпить какого-то отвара, от которого она впала в забытье, продолжавшееся долгие часы.
Она проснулась от звука собственного голоса, снова и снова зовущего Корда. Открыв глаза, она увидела над головой низкий сырой потолок, а повернувшись, наткнулась взглядом на заплесневелую стену. Руки и ноги онемели от промозглого холода, но Эмбер почти не чувствовала его из-за множества других неприятных ощущений. Все ее тело было в синяках, запястья и лодыжки распухли от грубых пут.
В углах слышалась какая-то возня и торопливый стук коготков, но она отнеслась к этому с полнейшим равнодушием. Она не могла думать ни о чем, кроме сна. Спать… спать…
Она не сразу обратила внимание на новый звук, сначала совсем тихий, но потом перекрывший остальные звуки подвальной жизни: крысиную суету, стук капель, шорох осыпающейся земли. Что это может быть? Несмотря на слабость и апатию, Эмбер приподнялась и всмотрелась в темноту. Звук как будто шел из-за двери. Неужели снова сестры Асмодеевы? Она не выдержит нового этапа пыток так скоро!
– Не пугайся, Эмбер, – послышался шепот.
Голос показался молодым и знакомым.
– Это я, Долита. Со мной сеньора Аллегра. Если ты слышишь нас и можешь ответить, то скажи об этом, но тихонько.
– Да… все не так уж плохо… я могу и двигаться, – пробормотала Эмбер, прилагая усилие, чтобы подняться на ноги.
Дверь открылась тяжело, но без скрипа. Четыре руки нащупали Эмбер в темноте, сразу же подхватили под руки и повели прочь из подвала, вверх по лестнице и наконец по извилистому, кромешно темному тоннелю. За стенами монастыря стояла глубокая ночь, ее сладостный воздух – воздух свободы – наполнил легкие, заставляя жадно дышать.
– Как вам удалось найти меня?
– Сейчас нет времени для объяснений, сеньорита, – послышался шепот Долиты. – В любую минуту вас могут хватиться. Самое главное – поскорее добраться до лошадей. Мы оставили их неподалеку, в ущелье.
Едва держась на ногах, с сильно бьющимся сердцем, Эмбер послушно позволяла вести себя и направлять. Вначале они спустились по узкой тропинке в небольшое ущелье, потом пересекли полосу кустарника – и все это время происходящее казалось ей прекрасным сном, в конце которого ожидает ужасное пробуждение.
Аллегра как будто угадала ход ее мыслей. Когда они оказались достаточно далеко от монастыря и остановились передохнуть, она со вздохом отвела со лба Эмбер перепутанные волосы и печально улыбнулась:
– Это не сон, дитя мое. Бонита рассказала мне о том, как Корд Хейден ворвался на ранчо и обвинил Валдиса в том, что тот похитил тебя с постоялого двора. Недоумение моего пасынка показалось Боните искренним, и это натолкнуло меня на мысль о том, что же произошло на самом деле. Неприятно и неловко говорить об этом, но несколько лет назад, когда с Мареттой совсем не стало сладу, я отослала ее в этот монастырь. Разумеется, я ничего не знала о том, что здесь происходит, и считала это место святым, несущим добро. Позже я отправилась проведать дочь, но монахини наотрез отказали мне в свидании. Я пожаловалась Валдису, а у того скорая рука на расправу. С группой своих людей он взломал ворота монастыря и разыскал Маретту. В тот момент она только что перенесла очередное очищение водой и находилась в подвале, как и ты. По рассказам Валдиса я примерно представляла дорогу и молилась лишь о том, чтобы нам удалось выкрасть тебя незаметно.
– На случай тревоги я подготовилась, – сообщила Долита с усмешкой и приподняла подол юбки, показав нож, подвязанный повыше колена широкой лентой. – Впрочем, хорошо, что это не понадобилось.
– Не понимаю, что за люди могут быть такими жестокими… – прошептала Эмбер и содрогнулась.
– Это дьяволопоклонницы, моя милая, – сказала Аллегра так спокойно, словно ничего необычного в этом факте не было. – Не знаю точно, откуда они прибыли сюда… из-за океана, из достаточно цивилизованной страны, где их зловещие ритуалы были запрещены под страхом строгого наказания. Здесь закон допускает многое из того, что запретно в других частях света, тем более что монахини никого не трогают, за исключением девушек, семьи которых добровольно помещают их в монастырь.
– Сеньора Аллегра, я перед вами в неоплатном долгу!
– Сама себе удивляюсь, дитя мое. Я так давно не противилась в жизни ничему, что считала себя существом полностью безвольным. Когда-то я не нашла сил бороться за Лаймана… возможно, я успею сделать что-нибудь для его дочери.
После этого они продолжили путь и вскоре вышли к лошадям, стреноженным на небольшой поляне.
– Я вернусь на ранчо и притворюсь, что знать ничего не знаю, а ты, Эмбер, поезжай с Долитой. Ее дядя живет при миссии в одной из деревень мексиканских индейцев, он согласен вас приютить. Как только обстоятельства позволят, я передам сеньору Хейдену весточку, и он разыщет тебя. Если же этот вариант по какой-нибудь причине не сработает, я постараюсь добыть немного денег, на которые ты сможешь вернуться в Америку.
