Медведь сконфуженно встал и, опустив свою тяжелую голову, медленно вернулся на яхту тем же путем, каким и пришел.
— Ну а теперь, капитан, — продолжал старший из незнакомцев, — мы должны вернуться на свое судно, так как нас дома ждет отец. Он в полной уверенности, что мы совершаем небольшую прогулку по Розольфсскому фиорду.
— Розольфсский фиорд! — прошептал Надод. — Неужели Ингольф не спросит, как их зовут?
И, как бы догадываясь о его желании, Ингольф сказал:
— Надеюсь, милостивые государи, что вы, по крайней мере, не оставите нас в неизвестности относительно имен наших спасителей.
И, поклонившись с достоинством, он отрекомендовался:
— Капитан второго ранга шведского королевского флота Эйстен.
Молодые люди ответили изысканно вежливым поклоном.
— Мое имя — Эдмунд, а брата моего зовут Олаф, — сказал старший. — Наш отец — владетельный герцог Норландский. Если время позволит вам, мы будем всегда рады видеть вас у себя.
Дикий крик не то боли, не то радости раздался за ними. Оглянувшись, они увидели Надода, который, покачиваясь на ногах, как будто изнемогая от страданий, спускался в свою каюту.
Тщательно заперев за собой дверь и убедившись, что его никто не слышит, Красноглазый торжествующе поднял свою огромную голову.
— Я не ошибся, — заговорил он дрожащим от возбуждения голосом, — они здесь. Теперь наконец я сумею утолить всю полноту моей мести. Трепещи, Гаральд Биорн! Ты не сжалился над моей матерью, когда она в слезах валялась у твоих ног!.. Не будет и у меня сострадания к тебе.
Несчастный урод скрежетал зубами; на губах у него выступила пена; единственный здоровый глаз его налился кровью.
В эту минуту Надод был страшен.
Глава VI
Неприятельская эскадра
Странное, почти необъяснимое влечение испытывал Ингольф к молодым людям. Он бы охотно принял их приглашение, но тайный договор, заключенный им с Надодом, связывал его и лишал возможности располагать своим временем.
Только что собрался он в как можно более мягкой форме ответить отказом, как к нему подбежал Альтенс.
— Капитан, — проговорил старший помощник, — важные новости!..
Извинившись перед новыми друзьями, Ингольф прошел вместе с Альтенсом в свой кабинет.
— Ну, рассказывай скорее, — нетерпеливо попросил он.
— Эскадра на горизонте, командир; семь военных судов. Без сомнения, они ищут нас.
— О, ты по обыкновению преувеличиваешь все, мой милый Альтенс. Почему же непременно нас?
— А что еще могло привести в Ледовитый океан целую эскадру?
— Да, ты прав.
— Они держат курс на запад и еще не заметили нас, потому что тогда повернули бы в нашу сторону.
— Но не пройдет и часа, как они увидят нас, и тогда…
— Мы попали в мышеловку, командир, и нам остается только… Впрочем, не мне вас учить.
— Говори, говори, старый друг; ты знаешь, как я ценю твои советы.
— Мы бы еще успели скрыться, выйдя в открытое море… Ведь «Ральф» — превосходный ходок.
— Да, но наше бегство обнаружило бы, кто мы такие, а это не входит сейчас в мои расчеты.
— Тогда нам остается только разоружить и расснастить бриг и спрятать его корпус за прибрежные скалы.
— Нет, мне пришло в голову кое-что получше. Знаешь ли ты Розольфсский фиорд?
— Еще бы! Юнгой я плавал на небольшой шхуне, которая доставляла в замок разные товары.
— Как называется этот замок?
— Не знаю. Хозяин при мне никогда не произносил его названия.
— Будет ли там «Ральф» в безопасности?
— О да, командир! «Ральф» сидит очень мелко, а ни одно судно с большим водоизмещением не сумеет пройти в фиорд. Но, насколько мне известно, фиорд составляет часть владений герцога Норландского и без его разрешения…
— Знаю, знаю, и об этом я и хотел с тобой поговорить. Молодые люди, спасшие нас, — сыновья герцога Норландского, и они только что пригласили меня к себе в гости.
— Тем лучше, командир, так как это избавит нас от необходимости спасаться бегством, — бесстрастно ответил суровый моряк.
— Не будем же медлить, Альтенс. Вели подымать якорь: мы должны войти в фиорд прежде, чем нас заметит эскадра.
Поднявшись на палубу, Ингольф сообщил молодым людям, что с благодарностью принимает их приглашение.
— Думаю, что потеря нескольких дней не будет в ущерб порученному мне делу, — сказал он.
Следом за яхтой бриг прошел узкий проход, образуемый береговыми утесами, и вступил в Розольфсский фиорд.
В это время Альтенс, наблюдавший с марса за вражеской эскадрой, увидел, что она изменила свое направление и пошла к берегу.
Одновременно на одном из кораблей сверкнул огонь, и чуткое ухо старого моряка уловило эхо далекого выстрела. Несомненно, выстрел относился к ним, и эскадра требовала, чтобы они остановились.
Ингольфа это известие нисколько не смутило.
— Не знаешь ли ты, какой национальности эти корабли? — спокойно осведомился он.
— Трудно сказать определенно: слишком уж велико расстояние, но мне кажется, что это англичане, — ответил Альтенс.
— Англичане! — воскликнул Ингольф. — О, они дорого заплатят мне за свою дерзость. Прикажи бессменно наблюдать за ними и сообщай мне о каждом их движении.
Несмотря на внешнее спокойствие, Ингольф прекрасно понимал, что положение значительно осложнилось.
Удалившись в свою каюту, он позвал к себе Надода. Общность интересов заставляла Ингольфа ничего не предпринимать, не посоветовавшись со своим сообщником.
Странно было видеть этих двух людей, связанных одной целью и таких различных между собой характером и происхождением. Весь внешний вид Ингольфа говорил о его благородстве, а на уродливом лице Надода отражались самые низменные побуждения.
Как-то невольно возникало представление о том, что Ингольф является только слепым орудием в жестоких руках Красноглазого.
Глава VII
Биорны
Старинное гнездо Биорнов, Розольфсский замок, был выстроен еще в девятом веке. Окруженный толстыми зубчатыми стенами, на которых высились четыре башни, и глубоким рвом, наполненным водой, он представлял из себя настоящую крепость.
В то время, когда не было еще огнестрельного оружия, замок этот не боялся никаких осад, и за его неприступными стенами Биорны чувствовали себя в полной безопасности.
Миль на сто в окружности простиралась однообразная равнина, густо поросшая мхом и высоким кустарником, делавшим ее почти непроходимой.
Такое расположение их владений благоприятствовало Биорнам, упорно отстаивавшим свою независимость и не пожелавшим подчиниться даже норвежским королям.
