повернется язык. Для обозначения приживалов соседская жена употребляет слово «биомусор», но под это определение подпадают все действующие лица фильма — даже несмотря на то, что главную героиню играет Оксана Акиньшина, и за ее немногословной повадкой интересно следить все восемь серий подряд. Все закончат очень плохо, но это не принесет зрителю морального облегчения, потому что фильм написан, снят и сыгран на высшем уровне, у всех самых конченых персонажей проскальзывают человеческие мотивации, и им начинаешь желать добра, несмотря на откровенный паразитизм (южнокорейский фильм «Паразиты» помянут тоже и тоже расширительно). У наиболее отмороженных дряней все будет хорошо — кстати, и деточка родится обещанная.
Когда-то режиссер Балабанов снял главный постсоветский фильм о том, что у общества в отсутствие государства не осталось иных связей, кроме близкородственных. Казалось, с тех пор страну слегка попустило — однако поколенческая яма и абсолютное, органическое стяжательство молодых возрастов тихо уничтожило и родственное притяжение. Разрулив (иногда с блеском) на верхнем и среднем уровне, Россия просадила низ — школу и семью, — о чем сегодня и снимают, так сказать, честные художники с жилкой коммерческого интереса. Продюсеры Илоян-Шляппо-Троцюк-Жалинский (этот слаженный квартет давно превратился в одну длинную фамилию) с освоенных делянок эзотерики и дикой комедии заступили на территорию продюсера Цекало — жесткий социал с уголовным оттенком («Текст», «Шторм», «Хороший человек», «Медиатор»): Цекало, как показал и фильм «Коса», все более американизируется, а это на пользу жанру не идет, у него национал-фундаменталистские корни. Режиссер Свешников делает первые заметные шаги — являя редкий случай удачного использования наработанных амплуа. Акиньшина, как всегда, играет спокойную отмороженку с достоинством и прошлым, Ауг — бушующую тумбу, Артем Быстров еще на «Оптимистах» наработал маску рубахи-парня с гадским подвохом внутри, бывший мажор Филипп Янковский хорош в роли стареющего и опечаленного мажора. Одна Маруся Фомина сменила профиль с тихой жертвы на ухоженную сучку, и с этой личиной в современном кино у нее будет много работы.
Как и «Контейнер», фильм А. Звягинцева «Елена» заканчивался внимательным вглядыванием в младенца. Его бабушка была убийцей-нахлебником во имя семьи. Его родители были уже совершенно никчемными, только потребляющими прорехами на человечестве. Его старший брат, отмазанный от армии, плавно вязался с блатьем. Камера отрешенно наблюдала в колыбели грядущего монстра.
Конечно, Свешников не нагружал финальные кадры столь катастрофическими смыслами, был более традиционен в разглядывании человеческого полуфабриката.
Но еще ж не вечер.
Динамика «бабушка-мать-сестра» говорит сама за себя — так что во втором сезоне можно ожидать всякого.
Памятник детям, жертвам пороков детей «Контакт», 2021. Реж. Евгений Стычкин
В течение девяти серий дикого, смешного, человеколюбивого фильма дети старшего и среднего возраста:
варят в котле живых котят (семья игнорит, выделяя младшего брата);
жгут на стоянке машину (френдовка в сети попросила);
бьют на камеру других детей за паленые бренды (чтоб не повышали себе задарма социальный статус);
пишут на ближнего фейковую заяву об изнасиловании;
создают тонну аккаунтов помощи больным детям со своими счетами;
валят по приколу надгробья на кладбище;
и творят кучу других подлостей, тянущих по совокупности лет на сорок общественно полезного труда в колонии-малолетке.
А также закидываются колесами, задвигаются «крокодилом», падают с крыши на экстремальных селфи и врубаются в столб на стритрейсинге — сокращая свой общий земной срок еще лет на сто.
И требуются гигантское сердце и дарование, чтоб внушить к этой кодле хоть какие-то добрые чувства. Хорошая новость: у авторов фильма все это есть. Плохая новость: дети срисованы с натуры. Вопль мента Хаева в исполнении артиста Хаева «Вы откуда, нах, прилетели сюда??» прозвучал в фильме «Изображая жертву» пятнадцать лет назад, и с тех пор прилетевших стало только больше. Тем не менее, новый сериал о моральных уродах, именуемых ныне детьми, вышел с чувством, болью, пониманием и заявкой на контакт.
У режиссера Стычкина, несмотря на вечный подростковый вид, своих пятеро, причем в трех семьях, и надобность в контакте у него, возможно, посильней, чем у его героя — сосланного в инспекцию по несовершеннолетним опера Барнашова, отца-одиночки угрюмой девочки, у которого «аллергия на детей, но его никто не спрашивает».
Раньше артисты из милицейского пула с годами росли в чинах, а теперь в жанрах: отработал ржач-комедию про квадратноголовых копов — можешь рассчитывать на роль в полицейской драме. Павел Майков коп-комедии лузгает уже влет — и вполне заслужил крупный план пьющего инспектора, с сомнением глядящегося по утрам в зеркало.
У него буллинг, троллинг, ювенальная юстиция, печень и неудачницы-мамы со слезами и ищущим сердцем. У него бешеная девочка сложного возраста в непосредственной близости от боевого пистолета. Да еще и зовут его Глеб Анатольевич, как режиссера Панфилова, у которого режиссер Стычкин снялся когда-то в сериале «В круге первом» — что тоже можно трактовать как попытку дружеского контакта подросшей молодежи с аксакалами. Проблемы поколенческой розни, прежде знакомые в критическом объеме одной изобильной Европе, теперь обрушились и на нас, демократизировавших вслед за белой цивилизацией то, что демократизации не подлежит: школу и семью. Законы любой страны ограничивают детей в правоспособности, браке, голосовании и алкоголе — втихую подразумевая, что у них маловато мозгов для ответственных решений. И при этом требуют ценить их личность и имитировать равенство. Европа и США, несмотря на гигантский задел лидерства, уверенно проигрывают мир Азии, где старший прав, — и при этом обдумывающая житье Россия перенимает образовательную модель именно у лузеров.
А расхлебывают все это капитан Барнашов и капитулянты-родители, виновные разом в двух грехах: недостатке внимания и избытке внимания. Сначала: «Вы меня не замечаете», как заметили: «Вы лезете в мою жизнь». Суверенную и неприкасаемую.
На этих страницах прозвучало столько проклятий творчеству продюсера Цекало («Пищеблок», «Метод-2»), что повод сказать о нем доброе слово радует сердце. Все же чуйка на современность, криминал, яркое слово у него уникальная, он только чрезмерно предвзят к прошлому, а с настоящим разбирается по высшему разряду. У него одного не встретишь сливочных бредней про детдом, добрых беженцев и счастливых подростков. И диалогисты у него лучшие в отрасли (сценаристы Лемешев, Никифоров, Паршин и Тляшев):
«На учете состоишь? Плохо работаем».
«Ваш сын издевался над животными, они ему дали сдачи в моем лице. Чуток переборщил, так что можете подать иск».
«— Как дочка? — В монастырь отправил. Мужской».
«— Лед есть? — Только в сердце».
И прорывное: «Юль, ты достала быть трудным подростком!!»
Нынешний честный мент в детской инспекции похож на священника из «Генералов песчаных карьеров».
Живет в сорнячной, глухой, нацеленной на дрянь среде.
Толком повлиять ни
