поголовно психически травмированными, как в Европе. Комиссарша Рита за одиннадцать минут до конца вспомнила, как была изнасилована тренером спортшколы. Психопат Макс начал толкать социал-дарвинистские речи и вообще слишком много для убийцы разговаривать. Пещера, как и у немцев, взорвалась: авторы забыли, что их злодеи больше не фашисты и накапливать арсенал им незачем. Все решили осесть в лесу — невзирая на то, что парней осталось двое, а девиц четверо. Утопическая республика Греты Тунберг победила.
А нельзя так долго передирать сюжет у пламенных дураков.
Заражаешься.
Шестнадцать негритят на сундук мертвеца «Игра на выживание», 2020. Реж. Карен Оганесян
Авторы фильма определенно бывали в тайге.
И про людей знают много. Всякого.
Тайга пробуждает в загадочных негромких мужчинах самые зверские инстинкты и способности — и ясно, кто из них будет своим на войне. Шестнадцать россиян, отобранные на экстрим-шоу с призом в миллион евро, и так готовы к силовой борьбе — но утром выяснится, что операторы-модераторы убиты, а следом начнут выбывать и сами участники. Наглухо.
Дальний необитаемый лес — место стремное, без вооруженного бойца там ловить нечего. Попадутся горе-адреналинщикам и беглые урки, и серые волки, и местные лешаки с ружьями, не говоря уж про зомбо-вирус, полицейское гестапо и секту каннибалов-огнепоклонников — а для пущей достоверности в проект зайдут Алексей Чадов в роли Алексея Чадова и барышня Бортич в роли барышни Бортич. Когда Чадова съедят зомби, а подоспевшая армия пригласит желающих проститься с Чадовым Алексеем Алексанычем, всех накроет какая-то нездоровая подлинность. В случае с Игорем Верником в роли ведущего шоу Верника этого не произойдет, потому что все давно подозревают, что он андроид. Чтоб развеять подозрения, Верник на экране будет много ругаться матом — а и кто б не заругался от такой жизни.
Режиссера Карена Оганесяна (не путать с Эдуардом Оганесяном, ставившим «Чик»; в карантинный год Оганесяны жгут) ошибочно привлекали к проблемной драме: он выдающийся жанровик, и продюсерам, всесильным Федоровичу с Никишовым, это отлично известно. Среди претендентов на миллион у них найдутся типажи на любой вкус, и всяк сможет выбрать себе фаворита (питерский «Сеанс» отдал сердца охотнице за головами Вике Кемпиннен в исполнении латышки Линды Лапиньш). В каждом сезоне шоу «Последний герой» кукловодам удавалось склонить одну-двух участниц к полному раздеванию — это стало фишкой проекта, и в фильме дам тоже разденут, и не их одних. Когда-то во «Влюбленных женщинах» Кена Рассела схватка голых мужчин на ковре у камина стала классической метафорой гомосексуального акта — и видно, что авторы с классикой знакомы. Мужики, раздетые и отогревающиеся после ледяной купели, внезапно заподозрят друг друга в гомо-наклонностях и схватятся врукопашную. Голые англичане пыхтели на ковре — голые русские рубятся наповал без правил. Девкам будет на что взглянуть.
Впрочем, главной моделью для фильмов про опасные путешествия в глушь навсегда останутся «Избавление» Джона Бурмена и «Южный комфорт» Уолтера Хилла — и здесь основная ориентация именно на них. Хмурым внимательным взглядом, привычкой не торопиться с незнакомой едой, резкой реакцией на опережение гости быстро сравняются с местными — идея, что современный человек в диких условиях сбрасывает флер цивилизации и начинает грызться за жизнь самым варварским образом, всегда привлекала мыслителей-грубиянов. А после отбора на игру людей хищных, ловких, пассионарных, конфликтных и до поры не знающих границ собственной подлости, эти границы начнут преодолеваться с космической скоростью. Поэтому даже ослабление внешних вызовов не снизит рисков таежного тупика: в запасе у сил зла всегда есть внутренняя угроза естественного отбора. Новые старатели начнут быковать еще на дальних подступах к экстремалу — многократно его усиливая.
А тут еще и Чадова кто-то ест.
Все по библейскому канону получат свое, желанное.
Слабые — славную смерть с оружием и факелом в руках. Жадные — смачную смерть с куском человечины в зубах. Злые — на горе чужих трупов. Добрые — право без конца унимать свои и чужие инстинкты. Бортич, уставшая раздеваться в ранних ролях, не разденется. Влюбленные утонут в одной воде, скованные цепью, и станут с укором глядеть сквозь толщу аквариумного стекла.
Продюсеры получат шоу.
Для адаптации заимствованного у алчных культур сюжета на титрах злым девчачьим шепотом двенадцать раз исполнят песню «Широка страна моя родная». На вкрадчивых словах «Над страной весенний ветер веет, с каждым днем все радостнее жить» кровь будет воистину цепенеть в жилах.
А что еще нужно зрителям шоу на выживание?
У нас была хорошая, непьющая семья «Вампиры средней полосы», 2021. Реж. Антон Маслов
Ну, что шансонье Петр Лещенко был натуральным вампиром старой школы — в том и раньше никто особо не сомневался; как и насчет Вертинского. Но включение в высшую вампирскую номенклатуру В. Я. Леонтьева и Мумия Тролля товарища Лагутенко стало верхним уровнем каминг-аута, подлинным MeToo (кроме них, в богатый упырский саундтрек вошла «Агата Кристи» с песнями «Трансильвания» и «Черная луна»).
В свете новомодного легалайза, апгрейда и натурализации оригинальный сериал видеосервиса «Старт» оставляет далеко позади новозеландских «Реальных упырей», с которыми его опрометчиво сравнивают. Если и вспоминать предтеч, то это, конечно, «Дневной дозор» Бекмамбетова, в котором на вурдалацкой вечеринке засветились разом Вилли Токарев, Юрий Айзеншпис, Артемий Троицкий[39], Никас Сафронов и Мария Арбатова — странно, что не было продюсера Эрнста, его подозревают давно. То было всеобщим миллениальным поветрием: скажем, Мартин Скорсезе в «Прогулках с самим собой по американскому кино» предстал совершеннейшей бледной нежитью — и то, что он откровенно раздумал помирать, также играет в пользу самой радикальной версии.
И вот, представьте, вторая волна. Стоило помянуть особый белорусский след в ироническом осмыслении загробной жизни и вклад болотной республики в современную демонологию применительно к фильму «Пассажиры», как трио выпускников белорусского КВН Шляппо-Троцюк-Жалинский и возглавивший их Эдуард Илоян выпустили «Вампиров» на слова сценарной группы целиком из Минска и Витебска. Уже на двенадцатой минуте патриарх смоленского кровососущего клана дед Слава (Юрий Стоянов), сетуя на химические добавки и ожидая прибытия чистокровных белорусов, произносит: «Белорусы — это хорошо. Крахмала многовато», — и слова сии достойны занесения на скрижали, особенно сочиненные витебским уроженцем Алексеем Акимовым (Акимов — это хорошо). Да и реплика «На нашем районе во время войны даже некурящие фрицы на всякий случай с сигареткой ходили» — это, конечно, не смоленский фольклор, это чистые Могилев и Бобруйск, спасибо национальным ветвям в едином стволе имперской культуры.
В пограничном с Белоруссией городе Смоленске, который половина сябров считает своим, проживает коммунальной семьей вампирическое сообщество из
