всегда принимал все самое лучшее как должное. Он почувствовал неприятный зуд в сердце, спрашивая себя, почему он считал Эмбер своим правом. Он никогда не спрашивал себя, заслуживает ли он ее. Когда она направила на него пистолет и сказала, что он этого не делает, он разозлился. Этот гнев послал его к Агате, а потом превратился в горечь, вину и опиум. Это заставило его погубить себя, с радостью погубить себя, чтобы уничтожить герцога Кендала.
- Он прочистил горло. “Значит, Фарук хочет сломить мою гордость?”
“О, мой друг, вы же не лошадь! - Нет, Джон. Мы хотим дать вам великий дар, чтобы умерить вашу гордость: сострадание. Пенрод фыркнул, и торговец улыбнулся. - Это сделает тебя сильнее, а не слабее, и ты научишься контролировать свою гордость и гнев в будущем. Вот те инструменты, которые мы вложим в ваши руки. То, как вы их используете, будет вашим выбором.”
Пока он говорил, казалось, что он проделал маленькую дырочку в темной вуали, которая скрывала душу Пенрода. Однако он не видел за этим ослепляющим светом святого откровения ничего, кроме смятения, и где-то в этом смятении таилось слабое дуновение надежды.
Пенрод встал из-за стола и оглядел собравшихся в колонии мужчин и женщин.
“Может быть, сыграем завтра еще раз?”
Торговец шелком поднял руку. - Иншалла.”
***
Дожди в высокогорьях Эфиопии в тот год были непостоянными и нехорошими. За внезапными яростными ливнями, грозившими захлестнуть лагерь Кортни и мой, последовали дни удушливой жары, так что когда снова пошел дождь, почва была скорее смыта, чем освежена. Эмбер проводила время, ремонтируя дамбы вокруг своих садов-срочная, непосильная работа, которая сводила ее с ума от усталости. Она выбрала жену одного из лучших литейщиков Патча, чтобы помочь ей, но даже с Белито рядом с ней это была отчаянная борьба. Саженцы смыло водой и посадило заново, когда в небе затрещала молния. В одно мгновение река была вялой, а в следующее - бурным потоком. Очень немногие путешественники проходили через долину, и их запасы перца и соли тревожно истощались.
Дважды шахта была затоплена, и во второй раз она заполнилась так быстро, что один человек утонул, не успев выбраться на поверхность. Это была тяжелая утрата. Райдер быстро учился, читая и перечитывая страницы, которые Эмбер приготовила для него, но процесс засолки руды был очень деликатным. Иногда реакция во внутреннем дворике была слишком быстрой и горячей, в других случаях мякоть была настолько разбавлена дождем, что они полностью прекратились. В конце сентября они потеряли половину оставшейся ртути, когда потоки воды, стекающие с горного склона, смыли фундамент хранилища.
Затем дожди прекратились, и земля начала цвести. Патч снова отправился в Массовах и, следуя указаниям Шафран, купил еще ртути на последние деньги из ее Лондонского банка. Он спросил Эмбер, не хочет ли она снова пойти с ним, но она отказалась. Работа в саду привязала ее к земле, и те несколько минут, что она просидела на каирском пароходе, теперь казались ей сном. Ей нужно было увидеть плоды своего труда, прежде чем она покинет Тиграй.
Патч вернулся быстрее, чем они ожидали. Между эфиопским императором Иоанном и итальянцами на побережье установилось непрочное перемирие, что значительно упростило приобретение ртути, и теперь Патч знал дорогу в город и его жителей.
В праздник Святого Иоанна дожди прекратились, и к Рождеству складские ящики лагеря медленно наполнялись зерном, орехами и горохом. Дети наслаждались первыми драгоценными плодами с деревьев Эмбер.
Эмбер работала в саду или на кухне вместе с другими женщинами и была вовлечена в их жизнь и надежды. Патч уже давно смотрел на старшую дочь одного из своих старших бригадиров с застенчивым восхищением. Девушка, Марта, знала это и была польщена. Патч ей нравился. Однако она боялась броситься на человека с изуродованным лицом и без скота. Эмбер стала доверенным лицом для них обоих. Она учила Марту английскому, пока они вместе мололи зерно, и патч старался выучить больше амхарского, чем слова приказа и похвалы, которые он находил необходимыми в шахте. Однажды вечером Эмбер увидела, как он учит Марту и ее брата играть в покер перед вечерней трапезой, и поняла, что ей больше нечего делать.
•••
Они медленно продвигались вперед в извлечении серебра из руды, а затем, сразу после Нового года, добились своего первого успеха.
В тот день, когда был отлит первый слиток серебра, весь лагерь пошел посмотреть, как он выходит из печи и разливается. Тесфайе и Алем выбили его из формы, и он с глухим стуком упал в красную пыль земли за пределами печного дома. Толпа вздохнула. Он выглядел грязным и черным, как кусок древесного угля. Но Райдер взял его в руки, как только он остыл, и, несмотря на жалобное мяуканье Шафран, начал полировать одним уголком своей последней хорошей рубашки. Толпа наблюдала за ним, а потом рассмеялась, когда он поднял его. Под покровом пепла всем был ясно виден блеск чистого серебра.
Слиток прошел сквозь толпу, каждый мужчина и каждая женщина слегка терли его, некоторые потому, что хотели увидеть больше этого богатого блеска, другие потому, что считали его удачным. К тому времени, как он прошел через руки каждого мужчины, женщины и ребенка в лагере, он уже светился. Эмбер была одной из последних, кто держал его в руках. Его вес поразил ее. Она потерла его краем юбки и вернула шурину.
- Поздравляю, Райдер, - сказала она.
Ему удалось кивнуть ей.
Ей стало интересно, слышал ли он те же слухи, что и она, о белом человеке, ставшем монахом и живущем в одном из высоких монастырей. Она надеялась, что слухи были правдивы, что это был Дэн, и что он помнит их в своих молитвах.
•••
Короткие дожди приходили и уходили. Один слиток превратился в два, а потом и в пять. Райдер прикинул, во что ему обошлась каждая из них, и содрогнулся. Они должны найти способ повысить урожайность без использования такого количества ртути.
Патч женился на Марте, и торжества были пышными, хотя Шафран беспокоилась, что ее муж был слишком весел. Дети разыграли представление с невестой, и на этот раз герой надел повязку на глаза.
Через неделю после свадьбы Эмбер работала рядом со своей сестрой, помогая делать инджер, под пристальным наблюдением старших женщин лагеря, Сельмы и Тены. Пока они
