могла разобраться сама, то о массаже можно было только мечтать. Марат снова где-то пропадал, да и не те у нас отношения, чтобы приставать к нему с такими глупостями.
Поэтому придется как-то справляться самой.
Конечно же, ни о каких трех килограммов конфет речи и быть не могло, но от небольшого пирожного я не удержалась. Купила его в пекарне, расположенной через два дома от нас. Между прочим, последнее забрала. Самое вкусное! Увела прямо из-под носа у зазевавшегося лысого дядьки, который никак не мог выбрать между пирожками и тортиком. И теперь, с удовольствием принюхиваясь к ванильному аромату, доносящемуся из коробочки с лакомством, неспеша направилась домой.
А там меня ждал сюрприз в виде мужа, пришедшего домой раньше меня.
— Все хорошо? — подозрительно спросила я.
— Все отлично.
— Ты же сказал, что у тебя важные дела и ты задержишься.
Ремизов безмятежно пожал плечами:
— Дела оказались не такими важными, как мне казалось раньше. Что это у тебя?
И, прежде чем я успела сгруппироваться и спрятать свое сокровище от загребущих лап мужа, он выхватил у меня из рук коробку:
— Ммм, пирожное!
— Марат!
— Спасибо. Я как раз такое люблю.
— Ремизов! — пока я путалась с ботинками, он уже скрылся в кухне, — а ну-ка отдай! Это мое!
Я подлетела к нему, пытаясь отобрать коробку.
— Уже мое, — хохотнул гад, поднимая ее повыше, так чтобы я не могла достать.
— Марат!
— Тебе жалко, что ли?
— Жалко! Я за пироженку кого хочешь порву.
— Страшная женщина.
— Ну все! Сам напросился! — будучи не в состоянии дотянуться до коробки, которую он держал высоко над головой, я использовала запрещенный прием. А именно: принялась его щекотать.
— Эй! — не ожидавшей такого подвоха, Марат резко сократился, — это не честно!
— Зато действенно! — зловеще произнесла я и продолжила свое черное дело.
Он вертелся, перехватывая коробочку из одной руки в другую, чтобы я не смогла ухватиться и при этом ржал как конь.
— Сень! Хватит!
— Да, сейчас. Размечтался! Война, так война!
Я не собиралась сдаваться, ведь на кону стояла такая вкуснятина. Моя вкуснятина! Между прочем честно отвоеванная у лысого мужика!
Ремизов, как-то умудрившись проскочить мимо меня, ринулся с кухни. Я за ним.
— Не уйдешь!
Мы переместились в гостиную и там бой за пирожное продолжился. Марат уворачивался как мог, а я то щекотила его, то пыталась дотянуться до коробки, но гад вечно разворачивался ко мне спиной, и сколько бы я не тянула руки – ухватить не удавалось.
Еще и подначивал меня:
— Все, забудь. Это мой трофей. Я его отобрал, я его и съем!
— Даже не думай!
Пользуясь тем, что я рядом с ним, как мышка рядом с котом – занырнула у него под рукой. Марат попытался снова увернуться, но не тут-то было.
Я его хвать за бока – он дернулся.
Тогда я хвать за коробочку – только пальцами по ней мазнула, а он успел снова перехватить и руки за спину завести. Я снова за ней потянулась, пытаясь достать.
И почти даже смогла смогла это сделать, но в этот момент, будто увидела нас со стороны: два взлохмаченных придурка, взмокшие, запыхавшиеся, охрипшие от смеха и так близко друг к другу, что ближе уже просто некуда. Я буквально вскарабкалась на него, обвив руками сильный корпус. Тело к телу.
Мы замерли, удивленно глядя друг на друга.
Кажется, у меня даже сердце перестало биться.
Дальше диалог двух умалишенных:
— Я…ээ…
— Ыыы…
Потом мы как по команде отпрянули друг от друга и принялись старательно делать вид, что ничего не произошло.
— Что-то я увлекся, — как-то странно произнес Марат, отступая от меня еще на шаг.
— И я.
— Настроение просто вдруг такое…Бесячее…было.
— Было, — я стояла, обмахиваясь ладошками и пытаясь справиться с багровыми щеками, — оно самое.
— Ничего такого не произошло. Подумаешь, побесились.
— Вот именно. Люди взрослые, можем и побеситься.
— Да!
Не знаю, как его, а меня от смущения просто крыло.
Ощущение чужого тела под ладонями до сих пор обжигало, хотя, между нами, уже было несколько метров пустоты.
Что творилось внутри – словами передать. Меня будто кипятком окатили. Каждая клеточка пылала, в ожидании… В ожидании чего? Об этом лучше не думать.
— Кажется, пирожному досталось больше всех, — немного сконфуженно сказал Ремизов, заглядывая в смятую коробку.
Какое там на фиг пирожное! Мне бы продышаться.
— Жаль.
— Я сейчас принесу новое, — сказал он и ретировался так быстро, что я даже вякнуть не успела.
Просто был мужик и нет мужика. Только дверь входная хлопнула.
Я судорожно вдохнула и побежала в ванную умываться. Плескала себе в лицо ледяной водой, пока щеки от холода не свело, и все никак не могла понять, что же это такое было. И как после этого смотреть мужу в глаза.
Он вернулся через пятнадцать минут с эклерами и весь оставшийся вечер мы старательно делали вид, что ничего не произошло.
Не знаю, какие мысли бродили у него в голове, но мне было стыдно.
И сладко.
И я все-таки непроходимая дурочка. Потому что позже, когда уже легла в кровать, никак не могла уснуть, потому что раз за разом гоняла в памяти наше странное безумие.
***
Утром я проснулась как обычно. Полежала, в потолок посмотрела, потянулась. Потом запаковалась в форму для пробежек и выползла из комнаты.
Марат к этому времени тоже встал. Увидев меня в полной боевой готовности, усмехнулся:
— Еще одна попытка приобщиться к бегу?
Я похлопала себя по животу и скорбно сказала:
— Надо сгонять вечерние эклеры.
О том, что произошло вчера, мы предпочли не вспоминать.
Подумаешь, побесились немного. С кем не бывает? Взрослые люди, имеем право.
И все-таки, когда мы вышли на улицу и легкой трусцой направились в парк, сердечко нет-нет, да и екало предательски, потому что память подкидывала воспоминания о нелепом эпизоде. Еще и ладошки начинало калить. Как будто я прямо сейчас, в этот самый момент прикасалась к нему.
Еще не проснувшиеся аллеи утопали в утреннем тумане, и шелест наших шагов по цветной мраморной крошке был единственным звуком, нарушавшим тишину.
Изо рта вырывались едва заметные облачка пара.
В какой-то момент показалось, что нас только двое во всем мире. Только он и я. А все остальные
