ему деньги. Пусть все идет, как и шло.
Сейчас. Размечталась. Я этого Матвея…
Хотя она права. Не надо ему знать того, что я в курсе. Предупрежден – значит, вооружен, а я не хочу давать ему козыри в руки. Я хочу раскатать его тонким слоем.
— Ты права, — согласился через силу, — Не надо его провоцировать. Давай просто заплатим. Сколько ты ему переводишь.
— Я справлюсь сама…
Как же убивало это ее «сама».
— Сколько? — повторил с нажимом.
Она совсем сникла и едва слышно пропищала:
— Девяносто процентов от моей зарплаты.
— А у него харя случайно не треснет от такого? — я не удержался. Потом поднял руки кверху, — все молчу. Девяносто так девяносто.
Зашибись, мальчонка устроился. Бабок хоть задом жри, а он сестру шантажирует.
Ладно, будем разбираться.
Я перекинул ей нужную сумму:
— Переведи ему. Пусть подавится.
— Я тебе…
— Не смей даже заикаться о том, чтобы вернуть. Поняла? Просто не смей.
— Хорошо, — сжалась она, — я пойду спать, ладно? Сил нет.
Ни о каком расслабленном продолжении вечера уже и речи не шло, поэтому я угрюмо кивнул:
— Конечно, иди. Я еще посижу. Телек посмотрю.
На хрен этот телек. Мне надо подумать.
Я гонял в голове ее слова и заводился все сильнее. И больше всего бесился от слов про беременность.
С чего это у него такое рвение? Почувствовал, что мы с Сенькой играем в брак? Решил таким образом укрепить его? Мол, будет ребенок и никуда они друг от друга не денутся? И, в свою очередь, его никто не посмеет турнуть из бизнеса?
Как бы не так. Его дни в общем деле сочтены. Наша семья с таким отребьем иметь дела не станет.
Разберусь что к чему, тет-а-тет переговорю с отцом, а после вместе решим, как избавиться от этого мерзавца.
Но перво-наперво надо вывести из-под удара Сенькину мать, и заодно выяснить, как так получилось, что их состоятельный отец позаботился только о благополучии сына, а дочь оставил с голым задом на снегу и в такой безысходной ситуации.
Глава 21
— Марат! — раздалось в пустынном коридоре.
Обернувшись, я увидел Альбину, решительным шагом направляющуюся ко мне.
И первая мысль «да блин»
Вторая «да ну на…»
Я уже неделю игнорировал ее попытки встретиться. На звонки отвечал исключительно в удобное время, вечером к ней не приезжал и во влажные переписки с головой не нырял.
Мы не ругались. Просто…просто голова занята совершенно другим и мне некогда. Вот реально. Вообще.
И дело не в ней, не в том, что я ее избегаю или что-то еще…
Или избегаю?
Наблюдая за ее приближением, я пытался в ускоренном темпе разобраться с самим собой.
А может и правда избегаю? Потому что есть дела поважнее, чем вот это вот все? Тайные встречи, томные взгляды, охи-ахи — это, конечно, здорово. Но сейчас в моих мыслях иное — обязательства перед Есенией, необходимость во что бы то ни стало выдрать ее из когтей ублюдочного брата.
А Альбина… Не знаю, как сказать словами…
Она как будто полна легкой пустоты. Понятие не имею, откуда взялось такое ощущение, но чем ближе она подходила, тем сильнее оно становилось.
Красивая, нежная. Бесконечно милая. Как бабочка, порхающая над солнечным лугом. На которую посмотрел, умилился — и дальше сражаться с миром.
Я даже тряхнул головой, пытаясь отогнать это наваждение.
Альбина этот жест оценила по-своему:
— Не веришь своим глазам? — и поднявшись на цыпочки быстро прикоснулась своими губами к моим.
— Ты чего? — я отпрянул, — забыла…
— Да нет тут никого, расслабься, — проворковала она, изящными пальчиками шагая по моей руке.
— Аль, прекрати, — я демонстративно отвел ее руку в сторону, — ты прекрасно знаешь, что в офисах не только живые глаза, но и камеры.
— Да кому какое дело… — начала было она, но под моим взглядом осеклась, —я соскучилась, а ты встречаешь меня, как будто льда наглотался.
Я и правда холоден. Пытаюсь выдавить хоть немного тепла во взгляд или улыбку, но не получается. Как будто организм сам не хочет заниматься пустым и напоминает, что есть дела поважнее.
Хотя что может быть важнее любимого человека? Важнее женщины, по которой сходишь с ума уже не первый год.
И тем не менее отклика не было. Ни на пронзительный взгляд, ни на тембр голоса, ни на прикосновение. Я, наоборот, как-то неосознанно, против воли отодвигался чуть даль, стараясь оградится от контакта.
Со мной происходит какая-то чертовщина, и я не могу понять, что это такое.
Может устал?
— Или остыл… — тихо прошелестело где-то внутри. Так глубоко, что не добраться. Так громко, что не перекричать.
Да, нет. Глупости все это. Я люблю ее. Любил и буду любить до конца своих дней, просто…
Просто что?
Да в душе не ведаю что! Весь в работе, в разборках, в «семейных» проблемах. Вот и не получается переключиться.
Вроде логичное объяснение. Правильное. И я ухватился за него руками и ногами, потому что, если копаться глубже — можно накопать чего-то не того.
— Прости. Полный завал на работе, — чувствуя себя последним мерзавцем, соврал я, — как белка в колесе.
— Понимаю, — сказала она, трогательно подрагивая ресницами.
Ведь трогательно же! Тогда какого хрена меня не трогает?!
Ну стоит, глазами хлопает, от дел отвлекает.
Просто неимоверный козлина.
Мысленно пообещав себе, что как только разберусь с Еськины делами, то полностью переключусь на нас с Альбиной, миролюбиво поинтересовался:
— Тебя как сюда занесло то?
— Как-как…тебя искала! Не звонишь, не пишешь, не приезжаешь. Я с ума схожу.
Чуть было не ляпнул «бывает».
Капец, что у меня в голове.
— Аль…
— Мы ведь так и не помирились по нормальному.
— Мы и не ругались.
— Ругались. Ты ушел от меня, а я плакала. Каждый день плачу, потому что чувствую себя ужасно плохо.
Я почему-то представил совсем другие слезы. Горькие, отчаянные, полные страха.
Вот где плохо. А здесь будто заменитель, некачественная реплика с китайского рынка.
— Аль, сейчас не время.
— А когда? Когда настанет это время? Когда ты забудешь, как я выгляжу? Потеряешь мой номер телефона и вычеркнешь из своей жизни?
— Не говори ерунды. Ты все прекрасно понимаешь, — я снова начал заводиться, потому что этот разговор уже был.
