его ударили тупым предметом сзади по голове — череп был проломлен, и тяжелая черепно-мозговая травма налицо. Пришлось делать трепанацию черепа, а теперь все зависит только от здоровья пациента.
— А как вы оцениваете вероятность того, что он скоро из комы выйдет?
— Тут мне нечего сказать — некоторые из комы с такими травмами вообще не выходят! — грустно сказал хирург, — повторю еще раз, все теперь зависит от здоровья. Как стабилизируется, мы его в Брянск перевезем — пусть тамошние специалисты посмотрят, там возможностей побольше, чем здесь.
— Если вдруг очнется здесь еще, я оставлю телефон — немедленно нам звоните! — велел Александр.
Из больницы мы вышли смурные — водитель уже сидел в машине, доложив Александру, что в морге негра нет, что мы и так уже знали — а мы остановились недалеко от крыльца. Александр потянул в рот сигарету, я привычно стал так, чтобы не дышать дымом.
— Рассказывай, все, что тебе Вася говорил. Его, получается, нескоро удастся о чем-то спросить, — велел Александр.
— Ну, если коротко, то он на неприятности нарывался! — пожал плечами я, — обнаружил систему бомбоубежищ под цехом и решил, что в ней могут прятать излишки металла, чтобы потом вывозить и продавать. Уговаривал его не рисковать, но он только усмехнулся. Я так понимаю, короче, что он туда полез, его засекли, а на улице потом отоварили по голове. Может, решили, что убили с первого удара, или кто-то, кто не умеет, этим занимался — потому он еще и жив. Ты бы велел охрану около палаты поставить, чтобы не добили!
Александр встрепенулся:
— Думаешь, могут и сюда прийти добивать?
Ну, возможно я в двадцать первом веке слишком много детективных сериалов пересмотрел, и мне кажется это возможным, а в СССР так преступники не делают. Потому так милиционер и поразился моему предположению.
— Я бы поставил все же! — сказал я, — мы же не знаем, что конкретно он там увидел! А вдруг с их точки зрения он точно не должен заговорить?
— Ты прав, надо организовать! — кивнул Александр, — значит, раз он что-то там увидел, и за это его вывели из игры, можно посылать бригаду на обыск? Что скажешь?
— Думаю, уже поздно там что-то искать! — вздохнул я, — если вчера что-то увидел, тем же вечером на него напали, и с тех пор прошло часов восемнадцать… Там скорее всего уже все чисто, как в операционной у хирургов. Все сомнительное убрано или вывезено с завода той же ночью, и ближайшие пару недель они будут себя вести святее папы Римского!
— Святее папы Римского, забавное выражение! — усмехнулся Александр, — но, думаю, ты прав. Эх, жаль, что нам вчера еще не сообщили про Васю — но тоже понимаешь, нельзя было сообщать всем в отделении, что он наш сотрудник. Языки болтливые у некоторых, не как у тебя, ты молодец. Но здесь, как бы дело не сложилось, он свое уже отработал. Хоть бы жив остался, и не инвалидом! Теперь вся надежда уже на тебя!
— Нет, Александр, без обид, но рассчитывать на меня вам не стоит, — сказал я жестко, — вот ты меня похвалил за Васю, что язык у меня не болтливый. А о вас я этого сказать не могу, к сожалению!
Александр посмотрел на меня очень удивленно, а потом я увидел на его лице понимание:
— А! Ты о Шанцеве?
— Вот именно! — сказал я, — я к вам со всей душой вызвался помочь. А вам даже в голову не пришло спросить меня, хочу ли я, чтобы директор знал, что я с вами сотрудничаю. Вы же не подумали, как мне теперь быть? Я, к примеру, планировал на этот завод устраиваться после школы, карьеру на нем делать, а теперь что?
— А что теперь? — спросил Александр.
— Да какая там теперь карьера, если директор постоянно будет в уме держать, что я с вами связан, что узнай я про какое нарушение, вы тут же на его пороге можете появиться! Мне теперь там только простые позиции можно занимать, не более того!
— А… — Александр почесал репу, — ну, мы не подумали, ты же школьник, что ты так серьезно настроен. Звиняй!
— Извинения принимаю, но головой, как Вася, рисковать точно не буду. За Васю расстроился, тех, кто это сделал, искать буду. Но ничего такого, чтобы как он в луже крови на улице оказаться, от меня не ждите!
— Понимаю. Никто не ждет, что ты будешь под пули подставляться, — согласился Александр, — но если вдруг что разузнаешь, сразу говори. Для нас это теперь дело первостепенной важности. А за ситуацию с Шанцевым извини еще раз. О, мы тебе грамоту дадим почетную за содействие советской милиции!
— Как Ивану, что ли? — едва сдерживая иронию, спросил я.
— Да, Иван молодец, — с жаром и совершенно искренне подхватил обхсс-ник. — Но там не о грамоте речь идет, там все серьезнее. Его на представление к медали подали. И повышение получит обязательно. Начальство в восторге от того, что нашли такую большую сумму похищенного.
Еще бы они были не в восторге, — мрачно подумал я, — вот даже интересно, кто и куда всю эту социалистическую собственность перераспределит. И Иван такой чудо-молодец, смог к старушке съездить и даже в подвал залезть, про который ему рассказали, всем подвигам подвиг. Купюры правда не умеет крупные от мелких отличать, — с некоторым сарказмом подумал я, — но это ничего, однажды научится. А вслух сказал:
— Да, молодец Иван, — и добавил, — мне на работу надо вернуться. Я ради Васи в середине рабочего дня убежал.
— Да, конечно, — засуетился Александр, — давай подвезем.
— Да не надо, спасибо, тут недалеко, — отмахнулся я и, пожав ему руку, шустренько рванул прочь.
Мне для полного счастья только и не хватало, чтобы меня к проходной завода на милицейской тачке подвезли. Буду вторым кандидатом на трепанацию черепа, если вообще до этого доживу. Стопудово на проходной работают соучастники хищений и все подмечают, что важно для общей безопасности банды. Нет, определенно что-то тупят иногда господа обхсс-ники. Начинает раздражать уже, хотя бы на пару ходов вперед должны же действия продумывать. Уже пора бы привыкнуть, что я не просто школьник, а школьник, который регулярно им помогает и
