руках в Черной Угре! Я такие совпадения просто обожал.
В такие моменты мне казалось — Бог прямо сейчас смотрит на нас.
— Серьезно? Да! Да! Это точно он! Резчик из Орды! — закивала она. — А правда ты можешь…
— А я могу! — вообще, я ведь только совсем недавно думал, что если бы таланты можно было выбирать — то стал бы я целителем. А тут я реально могу помочь человеку!
Пусть я ее вообще и не знаю, эту Кантемирову, но раз она с Ермоловым развелась — то, наверное, нормальная тетка.
— Я сейчас попробую, — сказал я Эльвире. — Перезвоню, если связь будет.
— Ох! — она даже лицо ладошкой закрыла от переживаний.
А я отключил связь, собрался с мыслями и пошел к этим двум типам — орку и дракону.
— Поговорил со своей зазнобой? — поинтересовался урук. — Дурак ты, Миха, что с Ермоловой связался.
— И ничего не дурак! — отмахнулся дракон. — Видно же — хорошая, искренняя девочка! Чистая, приятная. Не слушай его, Титов. Женись!
— А? — удивился я. — В каком смысле — женись?
— Ну как в каком? Мужчины — женитесь, женщины — мужайтесь, вот в каком! — оскалился Пепеляев. — Или ты так — поиграться?
— Не поиграться, а… — я снова почувствовал, что мы скатимся в дикий треп обо всем и ни о чем, и потому сделал над собой усилие, вдохнул, выдохнул и сказал: — Ваше превосходительство, разрешите обратиться!
— Чегось? — удивился урук. — Какой-то ты капитально официальный стал. Аж противно. Ну, докладывайте, юнкер… Ты юнкер же по званию?
— Юнкер! — кивнул я. — Докладываю: вы мне должны за стадо очень ценного имущества, так?
— Именно так, — признал орк.
— И я не должен продешевить, и не должен переборщить?
— Абсолютли! А с чего это ты на «вы» со мной? — подозрительно уставился на меня черный урук.
— Прошу вас: вылечите маму Эльвиры Ермоловой от Черной Немочи, — оттарабанил я. — Вы ведь вылечили Колю Воронцова!
— Падажжи, — он даже на шаг отступил и в глазах его зажегся нехороший огонек. — Малой, ты охренел? Ты хочешь, чтобы я Ермоловых лечил? Ты берега путаешь?
— Она не Ермолова, она — Кантемирова, — я сунул руки в карманы. — С отцом Эли — в разводе, там целая война была. Не темная, а трансмутатор, превращением владеет. В Алании сейчас находится, в этом эльфийском саркофаге из Ород-Рава. Помогите, а? И я сам буду вам должен.
— Это ты так за будущую тещу впрягаешься? Совсем болван? — орк даже повеселел. — Лежала бы себе и лежала, тебе чего…
— А-хм! — сказал дракон. — Перегибаешь.
— Перегибаю, — согласился князь Хтонический и запустил себе руки в шевелюру. — Но, ять, как же мне не хочется в это влезать! Ладно… Давай так: вот прямо сегодня я не побегу туда. И вот прямо завтра не побегу. Но принципиальное согласие у тебя, считай, есть. Я все равно в Сан-Себастьян собирался, к Хуеморгену. Там до Алании в целом — рукой подать, если по сибирским меркам. Но это будет, может быть, через недели две, или через месяц. Пойдет?
— Ура, — сказал я. — Еще как пойдет. Она ж не помрет там, в саркофаге?
— Не помрет, — кивнул орк. — Мой эльфийский тесть в таком приспособлении до-о-о-лго пролежал…
— Совпадение? — поднял бровь Пепеляев. И ответил сам себе: — Не думаю…
— Кстати, о совпадениях, — я почесал затылок. — Тут меня давеча один своеобразный Скоморох заколупал со странными вопросами. И вот один из них звучал так: «Какая Ultima Ratio у Ермоловых?» Не подскажете?
— Охренеть какой хороший вопрос! — выдохнул черный урук.
И они с драконом переглянулись. А я смотрел на них и думал: а чего я не так сказал-то?
* * *
Глава 21
Возвращение
Мы ехали домой — в Пеллу. На тех же самых автобусах, которые привезли нас на турнир. Подумать только — эти самые отборочные бои казались нам чуть ли не самым важным событием осени, и это — каких-то три дня назад! Я мечтал о том, что нашу фанатскую движуху и красочный перфоманс расшарят по Сети, и потом все это масштабируется как снежный ком, и свои сектора появятся у каждого уважающего себя магучебного заведения, а то и просто — спортивного клуба. А получилось то, что получилось. Хтоническая дичь!
Конечно, я понимал: если бы не мои новые знакомцы — оркский князь и полесский дракон — картина за окном автобуса была бы гораздо хуже. Страшно представить, как развивались бы события, если б Пепеляев не узнал про тех детишек — айнов, которых японцы хотели использовать для призыва кодзю? Это ведь дракон нарушил ход ритуала! Без вмешательства интеллигентного чудовища может и померли бы мы все там, на «Цесаревич-Арене»… Все-таки слишком близко от береговой линии она располагалась. Пожалуй, в этой истории с Прорывом главным героем был именно он — Георгий Серафимович.
Да и если б Орда не пришла — волна тварей докатилась бы гораздо, гораздо дальше. Бабай Сархан со своим гастрофестом и мобилизацией лично преданных ему окраинных снага спас тысячи и тысячи жизней! Ингрия серьезно пострадала только в прибрежной и островной ее части, занятой в основном опричными и сервитутными территориями, с вкраплениями юридик. Прямо скажем — тамошние жители в общем и целом были подготовлены к локальному постапокалипсису. А огромная земщина, которая окружала исторический центр, жила эти дни практически обычной жизнью, разве что — без связи. Да, теперь на перекрестках можно было увидеть патрули земских войск, а на парковках у магазинов — танки, но в этом ничего удивительного не было: махать кулаками после драки — это такая национальная традиция. Зато крепкое земское плечо землякам подставят: без временной крыши над головой и куска хлеба никто не останется!
Уверен — после всей это матерой дичи у нас массово начнут проводить учения теробороны, аварийных и коммунальных служб. Ну и, как говорил наместник Великого княжества Белорусского, «ператрахивать и ушчэмлять органы». Что-что, а ущемлять органы Грозные умели. Три цесаревича вместе выступили по телевидению, и публично объявили, что в связи с временной недееспособностью Государя берут власть в свои руки, и объявляют
