Богдан пригнулся. Лезвие меча просвистело над головой и с лязгом садануло по колонне, выбивая каменную крошку.
– Прекратите! – гневно заорал граф Конрад.
Вайк, не обращая внимания на крик графа, размахнулся снова. Богдан отскочил, и во второй раз лезвие со свистом рассекло воздух, но уже не над головой, а на уровне груди, чуть не задев одежду: Вайк, учитывая прошлый промах, теперь бил гораздо ниже.
Рыцарь, промахнувшись, отводил меч для нового удара. У Богдана не осталось выбора – либо позорно бежать, либо как-то защищаться. О собственном мече он не думал, поскольку был уверен, что не выстоит с ним против хорошо подготовленного противника и минуты.
Приходилось вспомнить, чему учили на занятиях в том спортзале, куда он бегал втихаря. Богдан рванулся вперёд, опережая Вайка, присел на одну ногу и, разворачиваясь, нанёс круговой удар внешней частью стопы второй ноги, точно угодив в колено рыцарю, которое сейчас не было защищено ничем, кроме тонкой ткани панталонов.
Вайк, теряя равновесие, рухнул на бок, а меч, вырвавшись из рук от неожиданности, с глухим стуком покатился по дубовому настилу террасы.
Предупреждая движение Вайка вскочить и броситься за выпавшим из рук оружием, Богдан свалил рыцаря вторым ударом ногой. Обувь из мягкой кожи не слишком защищала неподготовленную стопу Богдана – получилось больно, но челюсть рыцаря была защищена ещё меньше. У Вайка клацнули зубы, и задира рухнул навзничь, потеряв сознание.
Окружающие замерли, и по террасе пронёсся сдавленный вздох. Десятки глаз уставились на Богдана. Он обвёл взглядом людей, столпившихся чуть поодаль у столов, машинально ловя себя на том, что правильно поступил, увеличив свои физические возможности во дворце: сердце после выплеска энергии билось ненамного чаще обычного, и дышалось вполне ровно.
Чтобы не стоять истуканом и хоть как-то разрядить обстановку, Богдан подошёл к столу, налил себе в кубок вина и сделал несколько глотков, на всякий случай внимательно наблюдая за окружающими краем глаза.
Оглядываясь на лежащего Вайка, подошёл граф.
– Барон, вы… – начал он.
Богдан поставил кубок на стол и, вытирая губы тыльной стороной ладони, посмотрел прямо на Конрада.
На террасу бегом поднялись несколько королевских стражников, привлечённых шумом. Увидев распростёртого Вайка, они остановились в нерешительности. Граф Конрад успокаивающе кивнул стражникам и знаком приказал унести Вайка прочь. Пока мычащего рыцаря поднимали и уводили под руки, граф снова обратился к Богдану:
– Я не ожидал, барон, что вы…
Богдан вдруг разозлился:
– Что я буду бить его ногами? А что, я должен был ждать, пока он меня зарубит?!
Граф опешил:
– Но у вас есть меч! Почему же?..
Богдан понял, что в этом обществе его поведение вызвало если не сильный, то некоторый шок. Он обвёл взглядом по-прежнему застывших почти что в ступоре придворных, которые лишь сейчас начали тихо переговариваться, не спуская глаз с Богдана.
– Извините, – пробормотал Богдан, нарочито пристыжено потупляя взор, – но … э-э-э… у нас в Перунье не принято обнажать меч в залах… м-м-м… королевских дворцов. Прошу великодушно меня простить. Я действовал не задумываясь, по этикету своей родины. Простите великодушно!
Насчёт «своей родины» он ни капли не кривил душой: ведь в тёмной подворотне своего родного города он именно так бы и действовал против нападавших хулиганов. Конрад чуть замялся – видимо здесь проявляли определённую терпимость к обычаям иных стран.
– Я понимаю, – начал он, – но могут подумать… В общем, знаете…
Он не договорил – на террасу, привлечённый шумом и действиями стражи, почти бегом поднялся барон Тассилон. Быстро выслушав пояснения графа и самого Богдана, Тассилон поморщился и отвёл юношу в сторону, извинившись перед Конрадом.
– Получилось то, чего я опасался, – с сожалением молвил он. – Вы привлекли повышенное внимание к своей особе.
– Видите ли, барон,… – начал Богдан, но Тассилон остановил его, махнув с досадой рукой.
– Да можете не объяснять – я-то целиком на вашей стороне. Но вы повели себя не так, как ведут люди здесь, понимаете? Вы внешне изображаете воина, а воин из любой страны, уверен, даже из самой далёкой, о которых мы тут не знаем почти ничего, ответил бы на выпад противника с помощью своего меча!
– Вы хотите сказать, что все раскусят, что я не умею держать в руках меч?
– Не обязательно! Если говорить про поединок, вы отлично справились, но поступили несколько… – Он замялся, пощёлкав пальцами.
– «Бесчестно» по здешним меркам? – подсказал Богдан.
– Ну, может так трактовать это будут и не все, но скажу прямо: вы поступили по нашим понятиям неожиданно, и значит, за вами станут внимательно следить. Давайте я уведу вас пока с глаз долой!
С этими словами он увлёк Богдана за собой, ещё раз извинившись перед графом и баронессой Феофаной. Землянин испытал огромное сожаление, расставаясь с молодой девушкой, которая, как ему показалось, даже сейчас посматривала на него совсем не с неприязненным интересом.
Они проследовали не через нижний зал, а дальше по террасе, где мимо стоявшего на посту стражника вышли в коридор, шедший, видимо, вдоль всего второго этажа этого крыла замка.
По коридору они прошли шагов семьдесят, не меньше. На этом расстоянии встретились два поста – на каждом находился стражник, вооружённый мечом и алебардой. Метров через десять после второго поста Тассилон отворил массивную дверь и сделал приглашающий жест.
Богдан вошёл в большой зал с высокими стрельчатыми окнами, в которые были вставлены цветные стекла довольно искусных витражей. Солнце снаружи бросало разноцветные блики на ряды высоких полок, уставленных книгами и различными свитками. В зале стояло много кресел с наброшенными богато вышитыми накидками, а также столов с письменными принадлежностями.
Это оказалась библиотека – то, чего Богдан никак не ожидал увидеть в подобном замке. В какую-нибудь викторианскую эпоху – да, само собой, – но не во времена всяких Карлов. Во всяком случае, как он помнил из истории, в Средние века библиотеки следовало искать в монастырях, но никак не в замках, подавляющее большинство хозяев которых не умело читать и писать. Здесь, видимо, тысяча лет не прошла даром, и в королевской резиденции обосновалось богатое по внешнему виду хранилище книг, в котором не только читали, но и, судя по столам с чернильницами и карандашами, ещё и писали.
– У меня просьба, – сказал Тассилон, – подождать здесь. Мы должны переговорить с его величеством. Не обещаю, что быстро – вы же понимаете, что король не может оставить массу своих подданных незаметно, но я сделаю всё возможное. Наверное, мне следовало сразу привести вас сюда, но мне казалось, что вам будет интересно увидеть то, как мы живём…
– Не корите себя! – с искренней благодарностью сказал Богдан. – Мне действительно было интересно, мой дорогой барон. И я очень ценю вашу заботу, честное слово! Поверьте, я никогда не забуду уже того, что вы для меня сделали, и готов исполнять все ваши распоряжения.
Тассилон развёл руками:
– Коли так, прошу подождать здесь. Не знаю, час ли, два… Если будет нужно что-то – прикажите стражникам, я распоряжусь.
– Я могу посмотреть книги?
– Разумеется, библиотека в вашем распоряжении.
– Большое спасибо. Значит, я не буду скучать – во всяком случае, долго, – улыбнулся Богдан.
Тассилон учтиво поклонился и уже хотел выйти, как вдруг Богдану вспомнились слова Вайка.
– Барон, прошу прощения, – позвал он рыцаря, уже взявшегося за ручку двери. – Мне тут в голову пришла одна мысль…
Он не знал, как точнее сформулировать смутные опасения, мелькнувшие в голове ещё тогда, когда он услышал угрозу Вайка, но по мере почти подсознательного анализа этих слов опасения становились всё более сильными – правда, пока без какого-либо обоснования.
– Я весь внимание, уважаемый барон Богдан, – заверил Тассилон.
– У вас существует то, что у нас называют разведкой? – спросил Богдан и пояснил, что имеет в виду.
