Но самое главное, что подкупило юношу – здравая позиция Тассилона относительно возможного возвращения на Землю, а также его преданность возлюбленной, ради которой он отказывался от путешествия с Богданом. Это свидетельствовало, что начальник охраны короля не авантюрист, а уравновешенный человек, которому можно доверять. Поэтому, несмотря на первоначальное желание покинуть эту грань при первой удобной возможности, Богдан решил довести миссию с поездкой в княжество Святославия до логического конца.
Единственное, чего ему не хотелось, так это применять оружие в бою на стороне Астерии. Помимо естественного опасения за собственную жизнь, причиной было и то, что у него действительно было очень мало зарядов. Если на то пошло, то при желании помочь королю Хруодланду лучше было вернуться во дворец, после чего, вооружившись, как следует, придти и оказывать военную помощь. Но от подобного шага Богдана удерживали ещё кое-какие соображения. Прежде всего, он не считал себя в праве настолько ввязываться в местную политику. Как ни симпатичны были ему Тассилон, Хруодланд, как ни обворожительна была баронесса Феофана, Богдан не был уверен, что в политике существуют ситуации, когда права лишь одна сторона. Поэтому он был готов помогать в установлении союза с великим князем, но самому применять оружие против людей, которые пока на него лично не нападали, не считал этичным. Кроме того, здесь уже века (хотя сменилось и не так много поколений) шла своя размеренная жизнь. Не стоило вносить в неё сумятицу, неожиданно выпуская из бутылки «джинна высоких технологий».
Но самое главное, конечно, заключалось в том, что Богдану сильно запали в голову слова Тассилона о том, что неизвестный Создатель каким-то образом контролирует технический прогресс, особенно в военной области. Да, никто не мешал ему находиться во дворце, но кто знает, не является ли это частью какой-то игры, которую ведёт всемогущий Хозяин или Хозяева данного мира? Как знать, не постигнет ли Богдана суровая и быстрая кара, если он решится дать местным жителям, которых он, по большому счёту, волею случая определил себе в союзники, мощное оружие? Едва услышав рассказ барона о наказаниях, постигавших местных изобретателей, работавших в определенных областях, Богдан дал себе слово без необходимости, связанной с риском для его собственной жизни, никому больше не демонстрировать орудие убийства, обладателем которого он стал.
– Конечно, – нарушил небольшую паузу король, – когда я услышал от барона рассказ о вашем оружии, я сразу же хотел поставить условие, что вы обязаны помочь нам и в боях против герцога Карла. Ведь вы один могли бы стоить всего войска его рыцарей…
Богдан взмолился:
– Ваше величество! Я же объяснял досточтимому барону, что у меня очень мало зарядов…
Хруодланд махнул рукой, обрывая готовую сентенцию Богдана:
– Полно! Не повторяйте мне то, что тоже рассказывал мой верный Тассилон, на слова которого я полностью полагаюсь. Я всё понимаю, и тоже считаю, что это неразумно. Даже если считать, что вы какой-то разведчик из иного мира – какой смысл? Да, можно было бы попытаться заставить тебя показать нам пути туда, добыть оружие в должном количестве, и так далее. Но я и тут согласен с бароном – что нам делать в мире наших предков после стольких лет? Кроме того, Тассилон рассказывал вам о наших подозрениях относительно наказаний от Создателя для тех, кто пытается придумать что-то, чего люди ещё не делали? Были примеры таких кар.
Землянин утвердительно кивнул.
– Так вот, – продолжал король, – если вы могли бы даже дать нам такое оружие, не обернётся ли такое новыми и более ужасными карами со стороны Создателя, понимаете? Мне совсем не хочется навлечь какую-то ужасную беду на свой народ.
Богдан вскинул брови: Хруодланд почти точно передал его собственные страхи и сомнения.
Король вздохнул:
– Поэтому будем делать что должно, пусть всё идёт своим чередом. А вот от вашей помощи в деле секретной посольской миссии к великому князю Болеславу мы не откажемся. Напротив, будем весьма настаивать на ней, – подчеркнул его величество довольно жёстко. – Но опять же повторяю: помогите нам сейчас в этом – и сможете рассчитывать на нашу дружбу во все времена, до скончания наших дней и в любых ситуациях.
– Поверьте, я всё понял, ваше величество! – поклонился Богдан. – И уверяю вас, я безмерно ценю ваше расположение и расположение ваших придворных. Если откровенно, я готов приступить к выполнению сего поручения хоть сейчас – я чересчур засиделся в этих покоях. Нет, я не хочу сказать, что недоволен вашим гостеприимством, – поспешил добавить он, – но мне хочется на волю.
Король переглянулся с Тассилоном, и они засмеялись, впрочем, совсем необидно для Богдана.
– Скоро вы будете иметь такую возможность. Но пока у нас бал, который продлится ещё два дня. Увы, по причинам, которые барон вам изложил, и особенно после произошедшего инцидента, ваше присутствие там нежелательно и, возможно, даже опасно для вас. Не будем рисковать ничем. А через два дня гости разъедутся…
– Прошу прощения, ваше величество, – вставил Тассилон, кланяясь, – я хочу, чтобы барон Богдан правильно понимал: отъезд всех наших гостей займёт ещё дня два, не меньше.
– Да, разумеется, – согласился король. – В общем, дня через четыре вы сможете спокойно приступить к подготовке к вашему путешествию в Святославию. В течение же этого времени, уверен, вам лучше не показываться никому на глаза.
Богдан чуть не застонал: ещё четыре дня в заточении! Но он промолчал и лишь сдержанно поклонился.
Хруодланду понимающе вздохнул:
– Вижу, что вам тяжко, но потерпите – это для вашего же блага, уверяю! Дело не только в шпионах Карла – дело теперь уже в первую очередь в вашем враге рыцаре Вайке и его друзьях. Я могу, конечно, отрубить ему голову… – король неожиданно хохотнул.
Засмеялся и Тассилон, и даже Богдан усмехнулся.
– …Но меня не поймут: по нашим обычаям, не преступая ничего, я мог лишь изгнать его с празднества. Его друзья не участвовали в стычке с вами во время завтрака. Поэтому меня осудят, если я стану изгонять заодно и их. А покажись вы на всех торжествах открыто – мне придётся приставить к вам охрану: не ровён час, дружки Вайка пырнут вас кинжалом. Тогда я, разумеется, смогу наказать их, но только тогда. Как вы понимаете, нас подобный исход не устраивает.
– Да-а, – вздохнул Богдан, – и у вас пресловутая презумпция невиновности.
– Простите? – на лицах короля и Тассилона одновременно появилось удивлённое выражение.
Богдан объяснил:
– Вот у нас так: бывает, наши стражи порядка знают, что вот этот господин – вор и мошенник, а ничего сделать не могут.
Глаза короля и начальника его охраны раскрылись ещё шире:
– Как же это возможно, если знают?!
– Я и говорю, что у вас так же, чему вы удивляетесь? Если этот преступник не схвачен с поличным на месте преступления, то его не могут арестовать по одному лишь подозрению. Было такое, когда людей сажали и казнили по одним лишь доносам, но подобные времена прошли, слава богу. Теперь никто не может в принципе осудить невиновного. Конечно, случаются нарушения закона, но ведь это уже само по себе – противозаконно, если выяснится в конце концов, что пострадал невиновный.
Хруодланд задумчиво пожевал губами и переглянулся с Тассилоном.
– Простите, барон Богдан, – заметил начальник охраны, – но в ваших словах, не сочтите за бестактность, есть противоречие. Вы сказали, что ваши стражи знают, что некто – вор и мошенник. Так почему же они не могут его схватить?
– Вы же не можете по вашим обычаям хватать дружков Вайка, пока они меня не проткнут кинжалом или мечом! – с некоторым сарказмом возразил Богдан. – По-моему, очень похоже. У нас имеется в виду, что часто некие главари... э-э… банд не крадут или убивают сами, а действуют через подручных. Но если на суде нет свидетелей, а тот, кто исполнял волю главаря, всё берёт на себя, то, сами понимаете, как при таком подходе наказать главного организатора?
