однако у этого трибунала нет другого выбора, кроме как отметить, что собственные указания великого инквизитора отцу Стивину сыграли немалую роль в последующих противоправных действиях отца Стивина. Соответственно, мы должны возложить, по крайней мере, часть вины за то, что так называемая «Церковь Чариса» назвала «резней в Фирейде», на самого великого инквизитора.
Если при объявлении о виновности священников и пронесся шепот ужаса, то это было ничто по сравнению с реакцией, вызванной последней фразой Рейно. Послышались вздохи, удивленное шипение, даже одно или два негромких проклятия. Рейно позволил им почти замереть, затем снова прочистил горло. Звук был не особенно громким, но он мгновенно вызвал тишину, и он продолжил.
— Выводы трибунала относительно действий отца Стивина и его коллег-инквизиторов, а также относительно того, в какой степени инструкции великого инквизитора могли повлиять на них, будут официально переданы как в офис великого инквизитора, так и, по его собственному конкретному указанию, также непосредственно канцлеру и великому викарию.
— Однако, в дополнение к установлению фактов об этих действиях, этому трибуналу также было поручено расследование смертей инквизиторов, о которых идет речь. Чарисийский адмирал, уничтоживший Фирейд, подтвердил своими собственными словами, что он лично отдал приказ о казнях и, более того, что он сделал это по прямому указанию отлученных от церкви Кэйлеба и Шарлиэн из Чариса. Трибунал не намерен в настоящее время выносить какие-либо официальные заключения по поводу разрушений, гибели и страданий гражданского населения, которым подверглись ни в чем не повинные граждане Фирейда в результате действий того же адмирала. Эти вопросы выходят за рамки устава этого трибунала, и, насколько понимает трибунал, король Жэймс проводит свое собственное расследование и поделится своими выводами с Матерью-Церковью, когда оно будет завершено.
— Тем не менее, этому трибуналу поручено расследовать и сообщать о фактических обстоятельствах смерти инквизиторов Фирейда. И неизбежным выводом трибунала является то, что, несмотря на вину инквизиторов, о которых идет речь, их «казни» на самом деле представляют собой акты хладнокровного и самого нечестивого убийства. Само Священное Писание, как в Книге Лэнгхорна, так и в Книге Шулера, навсегда устанавливает, что Мать-Церковь, и в частности управление инквизиции, несет ответственность за оценку действий Божьих священников, за определение вины или невиновности, когда эти священники обвиняются в преступлениях, и за исполнение смертных приговоров суда над ними, если они будут признаны виновными. Эта торжественная ответственность и долг возложены исключительно на Мать-Церковь и управление инквизиции. Любой человек, который проливает кровь рукоположенного священника по своей собственной воле или по воле любого смертного существа, виновен перед Шулером, Лэнгхорном и Самим Богом в убийстве. Не просто в убийстве, а в богохульстве. Это акт неповиновения не смертному, подверженному ошибкам человечеству, а Богу и Его святым архангелам. Не может быть никаких сомнений, никаких сомнений в кровавой вине, которую так называемая «Церковь Чариса» должна нести в глазах Матери-Церкви, всех благочестивых людей и Самого Бога.
Его голос был резким, как кованое железо, и он обвел зал холодным, жестким взглядом.
— Возможно, что Шан-вей соблазнила отца Стивина и его товарищей на грех, апеллируя к их решимости исполнять волю Бога так, как они ее понимали, на основе инструкций великого инквизитора. Без сомнения, их бессмертные души заплатят высокую цену из-за их печальной неудачи, и ни один священник Матери-Церкви не может оправдать их действия. Не тогда, когда эти действия привели не просто к гибели самопровозглашенных еретиков, но и к гибели детей, у которых не было выбора, не было права голоса в действиях своих родителей. Кровь таких невинных жертв должна запятнать даже самые набожные души.
— Но даже если все это правда, люди, убившие тех священников, были виновны в еще более темном и отвратительном преступлении. Они повесили отца Стивина и его товарищей — повесили рукоположенных священников Бога — в раскаленной добела ярости мести. В порыве собственной богохульной жажды крови они переступили границы, установленные Самим Богом для смертных людей. Таким действиям не может быть прощения, и обязательно должен наступить день, когда они ответят и перед Матерью-Церковью, и перед инквизицией, и перед Богом за свои непростительные грехи.
.VII
Плантация хлопчатого шелка, баронство Дейруин, Лига Корисанды
— Итак, они наконец-то двинулись, — пробормотал сэр Корин Гарвей. Он стоял на тенистой веранде дома выращивавшего хлопчатый шелк плантатора, который его сотрудники реквизировали для его штаб-квартиры. Дом — очевидно, принадлежавший богатому человеку — был прекрасно обставлен, хотя и маловат для штаба целой армии. С другой стороны, в глубине души он размышлял, что его «армия» была слишком мала для ее описания этим конкретным существительным в одном из великих материковых государств, таких как Харчонг или Сиддармарк.
И, по крайней мере, армия Кэйлеба, кажется, еще меньше, чем моя. Во всяком случае, это уже кое-что.
— Насколько достоверны эти сообщения, Эйлик? — спросил он более громким голосом, глядя на красивого, великолепно одетого мужчину, стоящего рядом с ним.
Гарвей знал сэра Эйлика Артира, графа Уиндшера, с детства. Они были хорошими друзьями много лет, и не было никого, кого Гарвей предпочел бы иметь на своей стороне в бою. К сожалению, несмотря на всю свою драчливость и бесспорную храбрость, Уиндшер был не самым блестящим человеком, которого когда-либо встречал Гарвей. Он серьезно относился к своим обязанностям, у него был, казалось бы, безграничный запас физической энергии, и он был самым превосходным наездником, которого когда-либо видел Гарвей. Дайте ему врага в открытом поле, саблю в руке и отряд кавалерии за спиной, и он будет непобедим. Однако он был немного неуверен в том, что касалось разведывательных и маскировочных аспектов профессии кавалериста, и его естественным предпочтением, когда он оказывался у вражеской позиции, было атаковать первым и выяснить, каковы были шансы для его отчета после боя. С другой стороны, он получил достаточно сильных ударов, чтобы осознавать свои собственные слабости.
— Думаю, что они очень надежны, — сказал он сейчас. — Мой передовой полк держит их под наблюдением с тех пор, как они покинули Дейрос. Мы не смогли поддерживать разведывательные группы, действующие вдоль их флангов с тех пор, как они направились в лес, но мы все еще медленно продвигаемся к контакту
