Гарриш взял Яроша за руку и велел мне начинать. Почувствовав на себе несколько цепких рук (в разных местах), я мысленно поклялся, что если все это закончится удачно, то кое-кому придется сильно пожалеть…И вызвал паутину. Наг, тихо выдохнул, сжав мой локоть. Что-то уж очень он чувствительный! Ну да не до того сейчас. Черная паутина без труда растянулась на всех, с особым удовольствием прикрыв вампира. Вот ведь! Даже у этой заразы свои предпочтения…
Закруглив конечные нити в маленькие гладкие полозья, я кивнул Гарришу, и тот медленно и осторожно направился к углу здания, потянув за собой и нас. Яроша била мелкая дрожь. Невидимый сущий! Услышь наши молитвы и не оставь нас…
Повернув, мы задохнулись. И если бы блондин нас не тянул, так бы и стояли, открыв рты от изумления. За углом здания, прямо в центре небольшой площадки сиял потоками энергии вход в тоннель. И если снаружи он переливался всеми цветами радуги, то бездонная темная дыра, уходившая внутрь, вызывала стойкое нежелание туда забираться. Я различил, что силовые вены города сливались в толстые артерии и устремлялись в эту бездонную пасть. Но хуже всего — поодаль от провала мы увидели несколько сущностей, определенных мною как те самые джанны. Они имели лишь подобие двуруких двуногих фигур, пресыщенные энергией, перекрученные ею словно распухшими веревками, омерзительные, неуловимо изменчивые, внушающие страх и отвращение. Джанны зависли на месте, не двигаясь, словно карауля вход в соединительный канал. Практически не дыша, мы неслись за Гарришем, притихшие, словно перепуганные щенки. Паутина скользила по нитям, скрывая нас от патруля, но мое сердце, казалось, готово было выпрыгнуть.
В мгновение ока мы оказались на подступах ко входу и, пропустив одинокую серую силь, скользнули внутрь, вслед за ней. Вопреки ожиданиям, внутри не было всепоглощающей тьмы, для нас он выглядел как обычный тоннель, лишь более насыщенный серебристыми артериями и скругленный в сечении. Силь мелькала где-то впереди, и мы стали уже успокаиваться, когда внезапно из стен тоннеля выбросились тонкие серебристые жгуты и, прямо на наших глазах, скрутив заметавшуюся было силь, буквально втянули ее в открывшийся глубокий провал. Действо не заняло и секунды. Гарриш, идущий впереди, обернулся и одними губами произнес:
— 'Внимание!'
Я почувствовал, как руки, державшиеся за меня сжались крепче, и сам судорожнее ухватился за Мията, практически несущего Яроша. Лицо оборотня напоминало погребальную маску — жестко сжатые губы, решимость в глазах, и такая лютая отчаянная ярость…И тут меня осенило. Да он же не равнодушен к моему непутевому жениху, хотя, наверное сам еще в этом не уверен… Мда, брак стал казаться мне уже не такой удачной идеей. Насильно мил не будешь, а Ярош, по-видимому, тоже увлекся черноволосой образиной. Вот это совсем нехорошо.
Но глубоко задуматься мне не дал внезапный короткий вскрик за спиной. Затормозив и обернувшись, я с ужасом увидел жгуты, аналогичные тем, что мы уже встретили, и они крепко обвивали ногу Жоша, пытаясь затянуть его в раззявленную пасть черного провала!
Этот идиот отстал и часть паутины с него слетела, открывая наш тыл! Коротким кинжалом Жош пытался перерубить жгуты, но их становилось все больше, и они мешали мне растянуть черную паутину на оборотня. К резке подключился и вампир, но жгуты уже появлялись повсюду, и дернувшегося было на помощь Мията остановил Ярош, вцепившийся в него руками и ногами, с безумным ужасом наблюдающий эту беззвучную борьбу за жизнь.
На помощь тонким жгутам из провала вылетел ярко-алый жгут, усеянный острыми клиновидными шипами и, обвив оборотня, истекающего кровью, просто выдернул, словно овощ из грядки. Его крик все еще звучал в ушах, когда мы, сомкнув строй, на запредельной скорости неслись дальше вверх по тоннелю. Белое лицо с окровавленными разводами, раскрытый в мучительном крике рот… Этот кошмар будет преследовать меня вечно. Теперь трясло нас всех. И лишь один Гарриш, словно воплощение целеустремленности, уподобившись вестнику неотвратимой кары, с развевающимися волосами и горящими глазами, стремительно тянул нас вперед.
Ярош
Боже ж ты мой, шептал я сквозь зубы всю дорогу в этом клятом туннеле. Стараясь не отпускать Сандра, в пояс которого вцепился как пиявка, при этом пытался держать всех остальных тоже в поле зрения. Хотя и была уверенность, что с моей удачей — следующим покойником обязательно буду именно я. Увиденная сцена с Жошем кажется навсегда впечаталась в память, и стоило прикрыть глаза, как перед ними снова было это искаженное от боли бледное лицо и открытый в придушенном крике рот. Кит, который одной рукой держал за локоть Сандра, а второй зачем-то придерживающий меня, неожиданно повернулся и, бросив мне успокаивающий взгляд, шепнул:
— Не бойся, я рядом. Скоро закончится.
От этой поддержки даже теплей на душе стало. Вроде бы — кто мне наг, а ведь вот как вышло. Мы даже друзьями еще не успели стать, как попали в этот переплет, зато теперь мне действительно захотелось узнать Кита получше. Судя по всему он тоже сильно волновался, подрагивающие пальцы и настороженное напряженное лицо без слов об этом говорили, но ведь нашел силы еще и для такого вот, чуть неловкого, подбадривания меня…
Дальше додумать не вышло, ибо даже этот ужасный туннель имел свой конец. Гарриш спереди резко притормозил, показав нам жестом, чтоб тоже не торопились. Осторожно выглянув, он все же дал отмашку на то, что можно двигаться дальше. Стоило высунуться из туннеля, как все застыли соляными статуями.
Было от чего впасть в это молчаливое созерцание. Окружающая картина впечатляла.
Остановились мы у узкого подвесного моста, который, чуть поскрипывая, покачивался на ветру. Зато за ним… Передать это великолепие на словах, наверное, невозможно. Оказалось, что мы парим высоко над землей, внизу же всё было окутано тончайшей дымкой. Начать нужно с того, что вокруг, куда ни глянь, нас окружали облака, белые, пушистые, словно нежные руки, ласково обнимающие это чудо, назвать городом которое было бы даже кощунственно. Ажурные строения венчались белоснежными башнями, а острые золотистые шпили, устремляясь ввысь, пробивали тонкий слой облаков над городом. Молочно-белые стены зданий, будто изящно изогнулись на взлете, так же стремясь вверх, за облака. Солнечные лучики, радужно переливаясь, будто играли в чехарду, перепрыгивая от башни к башенке, от колокольни к черепичной крыше теплого золотисто-белого цвета и назад. Зеркальные поверхности окон радостно отражали эти лучики, и те рассыпались на множество маленьких искорок. Казалось, что каждое окошко изливает маленькую радугу. То с одной стороны, то с другой, виднелись невысокие резные арки розовых и бирюзовых подвесных мостиков.
