начали ритмично клубиться, и понял, что он движется. Неутоленная жажда крови затуманивала его зрение, чувства притуплялись из-за голода, но даже сквозь растущее ослабление слуха он мог слышать
пыхтение двигателя, выезжающего на главную магистраль.
В отчаянии он сделал шаг и тут же упал. Он попытался закричать, но его голос превратился в хрип, застрявший в горле. Позади себя он слышал, как какие—то существа - что это были за существа, он понятия не имел — приближаются. Он начал ползти, но знал, что в его нынешнем состоянии он не сможет убежать от связанной черепахи. Он был брошен, он был беспомощен, и он был обречен.
Интерлюдия
Следует отметить, что в воспоминаниях Хорста о событиях обязательно пропущены некоторые факты, которых он не знал или о которых не подозревал — как упоминалось в начале этого повествования, — но также и то, что он решил не упоминать как по соображениям краткости, так и потому, что просто не хотел о них говорить. К этой последней категории относился внутренний конфликт, который он испытывал со своей нечеловеческой стороной. Иоганн Кабал, однако, чувствовал себя как дома со своей собственной нечеловеческой стороной; более того, он был менее приветлив со своей человеческой стороной. Это дало ему определенное представление о чувствах людей с нетрадиционной моралью, и он чувствовал уклончивость своего брата на протяжении всего рассказа.
- Скажи мне, Хорст, - сказал он с нарочитой беспечностью, - как у тебя дела с вампирами в эти дни?
Хорст был нехарактерно ошарашен. В конце концов, он выдавил:
- Что ты имеешь ввиду...?"
- Я имею ввиду, что вампиры, даже те, которые были хорошими мужчинами или женщинами в своих предыдущих существованиях, не являются приятной компанией. Здесь присутствует разложение духа, по крайней мере, в подавляющем большинстве случаев. Ощущали ли вы в себе какие-либо намеки на это?"
Хорст ничего не сказал, он просто казался смущенным и избегал зрительного контакта.
- О, ради всего святого, - сказал Кабал, - мы говорим о вампиризме, а не о генитальных бородавках. Я предполагаю, что вы испытывали желание относиться к человечеству как к низкому и ненужному.
Хорст сглотнул.
- Да, - сказал он пристыженным шепотом. - Это ужасно.
- Неужели? - Кабал был искренне удивлен. - Я собирался сказать, что полностью сочувствую. Такими уже давно были мои отношения с моими собратьями-людьми. Однако я вижу, что для вас это было бы неприятно. Однако есть достаточно простое решение, хотя и требующее умственных усилий и дисциплины с вашей стороны. - Он указал на свои глаза жестом указательного и среднего пальцев. - Посмотри на меня.
Хорст повиновался, несколько подозрительно.
- Ты же не собираешься пытаться загипнотизировать меня, не так ли?
- Это скорее твоя сильная сторона, чем моя, - сказал Кабал немного многозначительно, когда Хорст понял, что его мягкие манипуляции с воспоминаниями брата на ранних стадиях его выздоровления не остались незамеченными, как Хорст надеялся. - Нет, я просто хочу вашего полного внимания. Оно у меня есть? Да? Хорошо. Тогда запомните, что я говорю, и увидите по моему лицу, что в нем нет ни притворства, ни околичностей.
- Хорст, ты хороший человек. Ты всегда был таким, и твоя душа действительно безгранична.
Хорст поморщился и перебил.
- А. Ну. Может, и нет. Было то дело с командой по лакроссу...
Теперь настала очередь Кабала поморщиться.
- Кто-нибудь пострадал?
- О нет. Ничего подобного.
- Все были счастливы?
- Я льщу себя надеждой, что да. Во всяком случае, потом все были очень милы.
- Тогда заткнись. В таком грязном и погрязшем в грехах мире, как наш, ты являешься образцом именно потому, что у тебя всегда добрые намерения.
- Иоганн, я убил человека.
- Пфффф. - Кабал выразил свое мнение об этом преступлении поджатыми губами и резким выдохом. - Человек, который только что убил одного человека у вас на глазах и собирался убить по меньшей мере еще троих, если бы вы не вмешались. Я имею в виду, Хорст... драчун-оборотень. Он сказал это со свинцовым презрением. ‘Это было убийство из милосердия. Ты хороший человек. Я видел зло. По многим показателям я и есть зло. Я знаю, как это выглядит. Вы даже не похожи. Помни это, брат. Пусть это будет твоим бастионом против импульсов, которые навязывает тебе твое положение.
Хорст сидел, впитывая всю мудрость, которую он мог извлечь из слов, или, по крайней мере, из большинства слов.
- Оплот? - спросил он.
- Оплот. Ты знаешь, что это такое?
- Я могу посмотреть позже. Но спасибо. Спасибо тебе, Иоганн.
Иоганн Кабал взмахнул рукой, подтверждая, что человечность вампира, по-видимому, детская забава.
- А теперь, будь добр, продолжай. Ты просто оказался в обстоятельствах, которые обеспечили твою гибель.
- Это было довольно отчаянн", - сказал Хорст, слегка раздраженный отсутствием беспокойства у своего брата.
- Но вот ты здесь, рассказываешь мне историю. На самом деле, Хорст, ты подрываешь всю напряженность повествования, будучи рассказчиком. Я знаю что ты выживешь.
- Я ничего не могу с этим поделать", - сказал Хорст и продолжил.
Глава 12
В КОТОРОМ ПРИНОСЯТСЯ ЖЕРТВЫ
Хорст представлял себя ходоком на ходулях, шагающим по отрезкам бесчувственного дерева, за исключением того, что в его случае это были отрезки бесчувственной плоти и крови, которые в более счастливые времена он называл бы своими ногами. Однако это были не самые счастливые времена, и его ноги — в дополнение к бесчувственности — не были жесткими. Его первая попытка ходить на ходулях на собственных ногах закончилась неудачей, как и вторая и третья. Он продолжал делать это только потому, что это было не медленнее, чем ползти, а также потому, что это поднимало его высоко, так что, возможно, Бекки, стоявшая на подножке, могла увидеть его и остановить поезд.
А затем поезд действительно перестал давать задний ход, но только на мгновение, пока передачи переключались на передачу вперед, и поезд тяжело двинулся прочь от него. Позади он слышал глухие удары, пронзительные крики, издаваемые существами, которые никогда раньше не ходили по Земле, и другие звуки, которые не поддавались описанию именно потому, что подобных им никогда раньше не слышали на Земле. Кроме того, они, казалось, становились все ближе.
Хорст был вынужден сделать вывод, что джиг, скорее всего, закончился. Кроме того, даже если существа не прикончили его, облако все равно неуклонно редело. У него остались лишь смутные воспоминания о том,
