– Возможно! – согласился комбат…
Воспоминания куда-то уплыли, Кухаренко перевернулся на другой бок, а сон все равно не приходил. Почему-то в голову снова лезли всякие бредни из воспоминаний о Панджшерском ущелье. Вспомнился еще один из неприятных моментов одного боестолкновения с душманами. Батальон выдвигался на приличную по высоте гору, чтобы на ней и следующей за ней горе занять оборону и не выпустить «духов» из ущелья. Кухаренко шел рядом с комбатом. К этому времени Солуянов уже уехал на учебу в Москву, и батальоном командовал майор Мельник. Цепочка управления батальона двигалась несколько в стороне от основных сил. При комбате было две радиостанции и, соответственно, два радиста. Через некоторое время один из радистов протянул комбату трубку и передал, что на связи командир полка. Естественно, группа остановилась, и комбат начал слушать командира. Над его головой раскачивались антенны. «Закон подлости», о котором так часто в боевой обстановке забывают командиры, сработал четко. Остановка произошла на ровном каменистом грунте: нигде ни одного укрытия, все гладко, как на столе. Мишень для «духов» – лучше не придумаешь. И вдруг со стороны соседней невысокой горы по группе управления начался сильный обстрел. Комбата сразу же ранило, остальные залегли и начали отстреливаться. Ближайшая от управления рота тоже открыла огонь по «духам». Солдаты стреляли, вжимаясь в каменистое плато и прикрываясь только автоматом. Со стороны душманов огонь был прицельным и плотным. Сергею пулей срезало стекло на часах, которые ему подарил командир дивизии за результативные боевые действия. Используя фактор внезапности, «духи» так же быстро прекратили стрельбу и исчезли. Убегая, часть банды оказалась перед фронтом роты, – и вот эта часть и была полностью уничтожена. Остальная часть мятежников, уходя вверх, напоролась на соседнюю роту, – и здесь им тоже прилично досталось от десантников. Но ранение комбата оказалось более чем серьезным, и его пришлось нести вниз на плащ-палатке, сам идти он не мог. Внизу уже дожидался вертолет. И правильно в народе говорят, что беда одна не приходит. Стала портиться погода. Летчики очень торопили десантников с доставкой раненого: мол, надвигается буря, и они ждать больше не могут. Но в горах особо не поспешишь, тем более с раненым, у которого одно неловкое движение сопровождающих вызывает сильную боль. Летчики, на всякий случай, завели машины. У десантников, которые были на охране площадки посадки, сложилось впечатление, что авиаторы собираются улетать. Летунов тоже можно понять – у них куча всяких инструкций и их нужно придерживаться. Более опытные летчики сплошь и рядом эти инструкции нарушали, а здесь, наверное, были молодые пилоты. Вот они и засуетились, видя надвигающуюся бурю. А как же быть с раненым комбатом? Ведь в таком состоянии его нельзя оставлять до утра. Он может умереть за ночь в горах. Как правило, у десантников и вертолетчиков всегда, в любой обстановке было взаимопонимание. А вот здесь что-то не складывалось. «Ну нет, такой номер у вас, летчики, не пройдет. Либо вы дожидаетесь, когда комбата спустят вниз, либо вы никуда вообще не улетите». Десантники пригрозили: если будете взлетать без комбата, то вертолет просто собьют, и дальнейшая дружба врозь. Это подействовало. Вскоре показалась группа, которая несла раненого. Два пилота побежали ей навстречу, чтобы помочь. Они действительно помогли, потому что были свежими, еще не уставшими. Как только комбата загрузили в вертолет, летчики мгновенно взлетели и взяли курс на Кабул. Комбата на следующий день отправили в Союз и лечили в ташкентском военном госпитале.
Всю правду о дальнейшей судьбе комбата Сергей узнал гораздо позднее, когда они встретились в Москве. В Ташкенте комбату неудачно сделали операцию на ноге. Пришлось все делать заново, но долечивали его уже в Москве. Вылечили, но по состоянию здоровья он был признан негодным к службе в ВДВ. Теперь офицер не мог, как бывало раньше, совершать парашютные прыжки, мотаться по полям с раннего утра и до позднего вечера. А «сачковать» – так это будет не по-десантному. Тогда ему пришло на ум написать рапорт о переводе в наземные войска. Вот так он после госпиталя и стал преподавателем в училище имени Верховного Совета СССР. Курсантов Мельник учил так, чтобы занятия были больше похожи на боевые действия. Закончил он военную службу в звании полковника, в настоящее время проживает в Москве.
За эту ночь без сновидений Сергей чего только не вспомнил. Хотя бы вот еще такой случай, связанный с коллегами по разведке. В горах Джелалабада рота армейского спецназа вела разведку «духов», складов с оружием и боеприпасами. Практически это был тыл противника, а здесь надо быть всегда и ко всему готовым. В тылу врага кругом чужие глаза, которые все видят, а ты их не замечаешь. Пока группа вела разведку, за ней тоже пристально наблюдали со стороны. И не только наблюдали, а вели ее километр за километром, – и выбрали такое время, когда спецназ посчитал, что задача выполнена и можно спокойно возвращаться на базу. Именно тогда на роту и совершили нападение. Рота попала в приличный переплет и отбиваться долгое время самостоятельно от духов не смогла. Их обложили, как медведя на охоте, и стреляли. Стрельба велась со всех сторон, но лениво. Но стоило предпринять какие-то действия, – стрельба тут же усиливалась. Офицеры, как ящерицы между камней, подползли к командиру на совет.
– Мужики, что будем в такой ситуации делать?
Кое-кто предложил предпринять попытку вырваться из окружения.
– Хорошо, а как быть с теми, кто по каким-то причинам не смогут вырваться? Их не оставишь! Да и когда будем прорываться, все равно придется бежать между высотами, на которых засели «духи». Им сверху будет очень даже удобно расстреливать нас. Вот что, давайте организуем круговую оборону, переступим через свою спецназовскую гордыню и попросим помощи.
– Правильно говоришь, командир! Сейчас не Великая Отечественная, когда неоткуда было ждать помощи. Вот и вырывались из окружения. Кто-то выходил, а кто и нет. Нас не бросят и помогут.
И помогли. В штабе армии уже ломали головы, как выручать бойцов. Особенно ретивые начальники посчитали, что на мотострелков из Джелалабада надежды мало: пока они, чухаясь, соберутся, сядут на бронетранспортеры и поедут по горной дороге (а местами она будет обязательно заминирована), пока приедут к месту боя, выручать будет уже некого. Командарм самолично позвонил комдиву и потребовал от него срочно оказать окруженному спецназу помощь. Комдив, разговаривая по одной трубке с командармом, по другой уже отдавал указания командиру полка. Батальон десантников по тревоге рванул в сторону аэродрома, бойцы на ходу поправляли снаряжение и проверяли рации. Грузились в вертолеты при работающих винтах. Пока последний вертолет загружался, первый уже отрывался от земли и с набором высоты ложился курсом на восток, где рота спецназа вела бой. Бойцы за время полета снаряжали магазины, готовили гранаты и все остальное, что надо для боя. Подлетая к горам, вертолеты пошли на снижение. Через иллюминаторы уже просматривалась высота, на которой кипел бой. Строй вертолетов разделился на две группы, чтобы охватить дерущихся со всех сторон. Батальон быстро десантировался на высоты, которые окружали и спецназ, и банду, и по-деловому стал разбираться с мятежниками. На этот раз банда сама оказалась в двойном кольце. Видимо, душманы такого исхода не ожидали: естественно, они стали метаться в разные стороны в поисках какой-нибудь лазейки, тем самым подставляя себя под огонь десантников и спецназа. За непродолжительное время общими усилиями банду размолотили в пух и прах. Человека два или три хотели сдаться в плен, но спецназовцы не сочли это нужным. В скоротечном и ожесточенном бою, который прошел на одном дыхании, было уничтожено 27 «духов». К великому сожалению, на этот раз не обошлось без горечи потерь: десантники потеряли одного своего товарища.
Как собирался батальон, Сергей уже не вспомнил: он медленно погружался в сон, который за несколько секунд полностью его одолел. Через несколько дней он на территории полка Кухаренко встретил доктора. Они разговорились, и врач сказал:
– Сергей, а ты помнишь того солдата, которого ты сопровождал к колонне батальона?
– Конечно, помню. А что с ним?
– Так вот, Половченко в Ташкенте умер.
– Как умер? Он тогда был вполне нормальным! – воскликнул Кухаренко.
– Это сказались последствия теплового удара. Умер он через несколько дней, и неожиданно для врачей, которые были уверены в хорошем исходе. В результате теплового удара в организме происходят необратимые изменения на клеточном уровне, и человек может быть обречен. Вот так случилось с нашим солдатом, – вздыхая, сказал доктор. – Пойду, скажу об этом комбату.
За два года службы в Афганистане Кухаренко принимал участие более чем в двадцати боевых операциях по уничтожению бандформирований. Дважды был ранен. После ранений он снова возвращался в строй боевых товарищей, и снова рейды, и снова боевые операции. За смелость, отвагу и разумные действия в боевой обстановке он был представлен к ордену Красной Звезды. Сказать, что в Афганистане Сергей был «заговоренным», будет неправдой, а вот везучим, это да.
