рассказ он не проронил ни слова. Самый лучший собеседник — это тот, кто может выслушать не перебивая и не вставляя свои комментарии.
— Довольно запутанная история, должен заметить, — наконец произнес он, — но, судя по всему, Вы в еще большем замешательстве. Однако, не теряете присутствия духа, и выполняете свои обязательства, несмотря ни на что. — Он кивнул в сторону Момо, которая теперь внимательно обнюхивала моего спутника. — Знаете, я, увы, не смогу помочь Вам с такой суммой, но частью выручить смогу. Давайте встретимся сегодня вечером в том самом кафе, где мы познакомились. Заодно я попробую узнать еще кое-что. — Он неожиданно резко встал, попрощался и быстрым шагом направился к выходу из парка.
Странное ощущение охватило меня, в который раз за свою довольно долгую жизнь я сталкиваюсь с тем, что совершенно посторонние мне люди готовы помочь, не прося ничего взамен. Этот мир еще не обречен, если такие люди в нем живут.
На душе стало несколько спокойнее, но помощь это хоть и хорошо, но я и сам должен приложить усилия для своего «спасения». Забрав Персика с прогулочной площадки, мы пошли домой. Всю дорогу я прокручивал в голове всё новые способы быстрого подъема финансов, но все они явно попахивали криминалом. Банк такую сумму не выдаст бедолаге курьеру, у которого из имущества два десятка разнокалиберных носков (спасибо Момо), можно даже не пытаться.
Судя по тому, как я сейчас живу, от родителей мне тоже ничего не досталось, что тоже очень удивительно, учитывая, что они были ведущими учёными в корпорации. Может Джун с ними сильно разругался и решил проявить самостоятельность? Правда после новости о грандиозном проигрыше в компьютерной игре, я не удивлюсь, что это не единственный промах прежнего Джуна. С этим позже надо будет получше разобраться, а пока первоочередное — сделать так, чтобы это позже всё-таки наступило, а люди Мураками не пытались снова проломить мне голову.
Я настолько погряз в размышлениях, что перестал контролировать собаку, и её занесло прямо в лужу. Надо же так умудриться, насколько я мог видеть, луж в округе не было, а мы не только нашли, но и умудрились в неё залезть.
— Поросенок, ты что, не видишь, что впереди грязно? — сердито пробурчал я, чем вызвал взгляд, полный такого искреннего раскаяния от Персика, что сердце мое дрогнуло. Момо, видимо ощутив перемену в настроении хозяина, поняла это несколько по-своему.
Она, как порой бывало дома, когда я с ней разговаривал, села на попу и обратила свой полный понимания и вины взор на меня. Прямо посреди единственной долбаной лужи в городе. Маленький, ушастенький, лупоглазенький Ститч сидел и смотрел на меня. Ну что за маленький ребенок?
Всю оставшуюся дорогу домой я надеялся не встретить никого из соседей. В этой, теперь уже родной, стране и так отношение к домашним питомцам весьма своеобразное, а тут еще и я иду с «двухцветной» собакой, с попы которой капает и отваливается грязь. Первая половина моей спутницы была тигровой, а вторая, задняя, цвета той самой грязи, из которой я её и извлек.
На моё счастье, никто из местных решил в этот день не устраивать себе утренний променад. Следующим этапом было не допустить моего поросенка на кровать, благо я не стал отстегивать как обычно поводок. Но самым сложным оказалось помыть её. Она крайне негодовала, что я засунул её в воду, а после того как намылил, она стала смотреть на меня полными отчаяния глазами, в которых читалось одно единственное слово — «предатель».
— Вот и нечего обижаться, — успокаивал я Момо как мог, — не лезь в грязь, не буду тебя так часто мыть. Да и вообще, давно пора было устроить тебе банный день. Пахнешь как цыпленок, точнее как много цыплят, как целый курятник.
Продолжить мне не дали, в эту же самую минуту раздался звонок в дверь. В который раз я пожалел, что в ней нет глазка. Только раскидаюсь с навалившимися на меня злоключениями, сразу заменю дверь на привычную мне. Жить с картонной дверью моя натура не приемлет. К счастью никаких головорезов за дверью не оказалось, на пороге стояла моя пожилая соседка Сато Кийоко.
— Здравствуйте, Сато-сан, — вежливо поприветствовал я её, про себя прикидывая, что ей нужно от меня в этот раз.
— Канэко-сан, я слышала странные звуки из Вашей квартиры, — сказала она, пытаясь заглянуть в дверной проем за моей спиной. Я еще большее прикрыл дверь, а оставшуюся щель закрыл своим телом.
— Мне показалось, что они принадлежат Вашей собаке, — с некоторой претензией продолжила она. — Надеюсь, вы тут не подвергаете её насилию?
Вот блин, еще один минус местного менталитета и «бумажных» стен. Никакого тебе личного пространства в нормальном смысле слова. Как жаль, что отчий дом сгорел подчистую, я и в прежней то жизни отвык от соседей через стенку, всегда предпочитал квартире частный дом. Надо с ней помягче, а то не ровен час, пожалуется на меня.
— Ну что Вы, Сато-сан, как Вы могли обо мне так подумать? Тут скорее обратная ситуация, мучениям подвергают меня. Моя радость умудрилась влезть в лужу, и я теперь пытаюсь её помыть. Если на лестнице вдруг тоже грязно, то я обязательно наведу чистоту, но только после того как закончу приводить Момо в божеский вид, — затараторил я, чтобы не дать пожилой женщине добавить еще претензий. — Утро выдалось крайне насыщенным, надо сказать.
— Ой, что Вы, что Вы, — сразу заулыбавшись, сказала мне соседка. — Я Вас прекрасно понимаю, мой Хару тоже не любил принимать ванны.
У неё, как и в тот раз, заблестели глаза.
— Правда вот он очень любил, когда я его расчесывала, — добавила Кийоко.
По сути своей, диалог подошел к концу, но она так и стояла передо мной. Только сейчас я сообразил, что она, видимо, одинокий человек, которому и парой слов перекинуться не с кем. В это мгновение мне стало её так жалко, что у самого чуть слезы не навернулись на глаза. Но вот эту проблему кажется я точно смогу решить.
— Сато-сан, а как Вы смотрите, чтобы попить по-соседски чай? — неожиданно и для себя, и для неё произнес я, понимая, что культура межличностного общения здесь, как бы помягче сказать, несколько иная.
— Я буду рада, Канэко-сан, но Вы как я вижу заняты, — произнесла она, но по выражению лица
