Читаем без скачивания «Если», 2005 № 06 - Журнал «Если»

— Я Мэри-Энн наврал с три короба, — говорит Билли, отрываясь от своей художественной росписи по тарелкам. — Сказал, будто пес заплутал в лесу и тихо умер от старости под развесистой клюквой…

Тьфу, извини. «Развесистая клюква» это еще одна дурацкая шутка взрослых.

Сара усаживается на траву передо мной. Задирается штанина над высоким ботинком, и я вижу, какие у девочки грязные ноги. И вдруг понимаю, насколько она устала. Десять суток на прямой энергетической подпитке. Здоровья хоть отбавляй, но эмоциональная сфера выжата как лимон.

— Терри напал на малышей. Его… утопили.

— Объясни, — прошу я. — Терри, конечно, был ирландский терьер, эту породу отличает редкое упорство, но не мог он в свои-то годы зайти так далеко в болото.

Сара косится на меня с интересом. Жирный плюс мне за собаку. Надеюсь, не будет повода говорить о птичках. В них я ни бум-бум.

— Они упали туда, — Сара показывает грязным пальцем с обгрызенным ногтем. — На самый край. Это я перетащила корабль в озеро. Случайно. Хотела спрятать его, и у меня как-то само получилось. Вы не поверите, я только сейчас научилась им управлять, а тогда — прыг! Очень захотела.

— Внутри корабля по центру стоит такая штука, — я рисую в воздухе дугу, — с выступами на краях, ты сунула в нее голову…

— Нет, там купол. Колпак.

— Страшно было? — интересуется Билли.

— Не-а. Мне было очень жалко малышей, они погибали. Теперь будут жить. Полетят со мной. Я сейчас водила их посмотреть на цветы… здесь, на краю острова растут красивые цветы. Я хотела, чтобы малыши увидели себя. Они такие же.

«Цветочки» в серебристых комбинезонах по-прежнему стоят полукругом. Изредка они слабо шевелят длинными пальцами на длинных руках.

— И куда собираешься лететь? — спрашиваю я, делая вид, что не очень-то и интересно.

— К ним домой. Сначала, конечно, заскочу с мамой попрощаться. Так стыдно. Но я не могла по-другому, понимаете? Я их нашла, они умирали. И потом все как-то само получилось. Малышей нельзя было оставить больше чем на пару часов. Один раз я попробовала сбегать домой, но в последний момент поняла, что теряю их, и повернула назад. Думаете, я маму не хотела видеть? Еще как хотела! Но малышам нужен постоянный уход, они такие нежные…

Ничего себе нежные — шкуру скальпель не берет. У них, девочка, программа самоуничтожения включилась.

— Их ведь было не семеро, а больше?

— Да, я похоронила в озере шестерых. И пилота. Они упали, потому что умер пилот. И шестерых потеряла я. Грустно. Я просто не сразу поняла, как надо с ними обращаться. Хорошо, что у нас воздух похожий. А то бы малыши все умерли. И у них еда скоро кончится, надо лететь, иначе не успеем. Они… Как ваше имя, простите?

— Айвен.

— Вас не так зовут.

Билли несколько раз осторожно стукается головой о борт тарелки.

— Что с тобой, Абрам? — интересуется Сара довольно брезгливо.

— Это нервное, Сарочка, ангел мой. Не обращай внимания, хлоп твою железку!

— Я не твой ангел, Абрам, — говорит Сара. — Я их ангел. Они мои теперь, я за них отвечаю. Их нельзя бросить. Вот! Понятно?!

— А с чего ты взяла, лапочка, что мы собираемся тебе мешать? — удивляется Билли. — Хотели бы — давно бы помешали. На, лови свой дешевый маркер, пригодится…

— Меня зовут Иван, — говорю я.

Сара жжет Билли взглядом, но я-таки успел вклиниться в диалог. Билли уже собирался объяснить, куда Сара может засунуть маркер. Мой напарник талантлив, но вечно заигрывается. А спектакль «добрый полицейский и злой полицейский» с такими умненькими девочками надо играть на полутонах.

Впрочем, я ловлю себя на мысли, что давно не играю. И даже Сарины «цветочки» не вызывают прежнего отвращения.

Сара глядит на меня. Склоняет голову набок. В этом простом движении столько от ее матери, что меня словно окатывает теплой волной.

— А вы мою маму давно знаете, Иван?

Билли опять стучится головой о тарелку.

— Ребята, я погуляю, а?

— Гуляй, Абрам, — разрешает Сара. — Далеко не ходи, а то снова куда-нибудь с берега навернешься.

Билли глухо рычит, удаляется к развалинам и там ложится на бревнах, закинув руки за голову.

— Я знаю твою маму два дня, Сара. Это важно?

— Да, Иван, это… очень интересно.

— Послушай, девочка. Я хочу, чтобы между нами была полная ясность. Мы с Билли согласились искать тебя добровольно. Нас попросил лейтенант Гибсон…

— Этот говнюк умеет просить?

— Добрая ты, Сара, — говорю. — Воспитанная и корректная.

— Да! — смеется. — Я такая. А Гибсон жирный говнюк!

Смех у нее чудесный. Отголосок смеха Веры. Чистого и беззаботного, которого я еще не слышал ни разу, но надеюсь.

— Мы заехали в город по делам. И согласились помочь в поисках. Так я познакомился с твоей мамой… Сара, не перебивай! Ну дай же досказать!

— Вы мне нравитесь, Иван. Я совсем не против того, что вы влюбились в маму. Она хорошая, только несчастная. Ей одиноко.

Мне приходится сделать несколько глубоких вдохов. Потом я спрашиваю:

— Можно теперь я побьюсь головой о твою летающую тарелку?

— Это нервное? — Сара опять смеется. Как она дико соскучилась по общению — кто бы знал. А сейчас, вдобавок, перед ней сидит такой же, как она, ненормальный экстрасенс. Подарок судьбы, человек, который все понимает.

Хотя Билли нравится ей больше. Сара чувствует, какой он веселый. Она его этим «Абрамом» затюкает теперь. Ну, и Билли за словом в карман не полезет. Нашли друг друга.

Ненадолго.

О чем я думаю, черт меня возьми совсем?! Душу просто рвет на части. Кажется, я играю сразу в несколько игр — обманываю Сару, ОВС и себя. Делаю вид, что последнее решение останется за девочкой.

А почему бы и нет?

— Ладно, Сара, теперь слушай. Мы начали тебя искать как частные лица, помогающие местной полиции. Но твое исчезновение было настолько таинственным, что за него взялись спецслужбы. А мы с Билли офицеры Объединенных Вооруженных Сил. Знаешь про ОВС? Умница. Но позволь, я расшифрую, что это означает для тебя и твоих подопечных. Это хуже, чем правительство Америки и самые засекреченные его агентства. Пока в Белом Доме решат, как к тебе относиться, ты успеешь десять раз слетать в Туманность Андромеды и обратно. А вот для ОВС космос — повседневная забота. Поэтому ОВС вцепились в тебя мгновенно. Ты, Сара, попала в сферу жизненных интересов не одной страны, а всей Земли.

— Земля не отпустит меня?

— Угадала. Нам только что приказали доставить корабль, экипаж и тебя на базу Райт-Паттерсон. Сюда идет транспорт с охраной.

Сара упирается руками в землю, чтобы вскочить, по полукружию ее свиты пробегает короткая волна беспокойства.

Билли лениво приподнимает голову, потом снова ложится.

Как он сказал вчера — «нарвались вы на хищников»? Именно. Белоснежка и семь гномов могут подраться с нами. Физически. И только. Правда, на тарелке должна быть лучевая пушка, но пока эта братия снаружи, фиг чего у них получится.

— Почему же вы… Не выполняете свой приказ?

— А ты нам нравишься! — кричит Билли.

— Нравишься, — повторяю я.

Убойный аргумент. Им взрослого можно ввести в ступор, не то что одиннадцатилетнюю девочку, хоть она вся из себя умница и без пяти минут студентка.

— У тебя в запасе четыре с половиной часа, Сара. Даже меньше, четыре. Потом в город приедут наши коллеги, известные тем, что выполняют любые приказы. Всегда. Это тоже особенные люди, отбиться от них ты не сумеешь. Теперь ответь мне на простые вопросы: ты уверена, что надо лететь? Куда? Сколько? Зачем? И как тебя примут в конечной точке маршрута?

Сара опять садится.

— Поесть бы тебе, — говорю. — И помыться.

— Тогда захочется спать.

— И поспать бы тоже неплохо.

— Я высплюсь через неделю. Когда долечу. Что вы так смотрите? Хотите сказать — сумасшедшая девчонка? Ну скажите. Все это говорят, даже мама иногда. Я привыкла. Иван, я должна лететь. Иначе они умрут. Как меня встретят, не представляю. Но я отвезу малышей домой!

Билли тоскливо зевает. Он уже знает все — что скажу я, что ответит Сара, и так далее, и тому подобное. Он счастлив: не ему вести эти переговоры.

То, что нас посадят за невыполнение приказа, как миленьких, Билли не учитывает. Он просто не верит, что его могут посадить. Русская пословица «от сумы да от тюрьмы не зарекайся» для него пустой звук. Хотя еще вчера, по историческим меркам, здесь таких черненьких, как он, вешали. Такие беленькие, как я. Без суда и следствия: Надо будет ему напомнить об этом, а то совсем генетическую память растерял. Валяется, понимаешь, зевает тут! Расслабился, ниггер.

— Вы чего разозлились вдруг, Иван?

— У твоих малышей, Сара, — говорю, — есть хозяева. Ты сравнила малышей с цветами, теперь подумай о цветоводах. Они закрыли для нас дальний космос. Никогда не думала, почему на Луне только роботы ковыряются, собирая топливо, хотя люди гибче, дешевле и могли бы в несколько раз поднять добычу?