— А ведь симпатичный.
— Я бы ему тоже пирожки принесла… в постель.
А ещё говорят, что в Союзе секса не было. Вероника, кстати, молчала. Она хоть и была красоткой, но весь этот «гламур» ей явно был не по душе.
В ванной было тихо и прохладно. Я опёрся на умывальник, глядя на себя в зеркало. Открыл воду, начал умываться, когда в дверь постучали.
Мгновение, и в ванную протиснулась Даша.
Волосы в лёгком беспорядке, в футболке явно не её размера и в велюровых шортах, которые больше годились бы для пионерского лагеря. Я думал ей тоже надо в ванну, но в руке она держала чашку с кофе.
— Ну, Лёш… — она мягко улыбнулась. — С возвращением, братик. Не думала, что ты сегодня вернёшься.
— Понимаю, — кивнул я, вытирая лицо полотенцем. — Суета, девичник, модные дела.
Она подошла ближе и села на край ванны.
— Я правда рада, что ты вернулся. Не знала, как ты там. Только вчера сказали, что ты ранен.
— Жить буду. Ты лучше расскажи, как сама?
— Да как, Лёш, — вздохнула она, сделав глоток кофе. — Учёба, подработки. С девчонками подрабатываем… Модели, шмотки, ну ты меня знаешь.
Я кивнул. И ведь действительно знал! В памяти всплывало, как Даша таскала домой всякие модные журналы типа «Работницы» и «Советской женщины», и из занавесок пыталась шить платья «как у Софико Чиаурели».
Сестра помолчала, потёрла край чашки пальцем и будто невзначай сказала:
— Слушай, а у тебя с деньгами как? Ну… премия, командировка? В «Правде» наверняка прилично платят. Не подумай, я не клянчу.
Я приподнял бровь, понимая, к чему клонит сестра.
— Просто… я немного должна. Ну, немного, совсем чуть-чуть. Девчонки тоже скинулись, на шмотки, но пока не продадим…
Я сел рядом на край ванны, натягивая футболку и стараясь не задеть бок.
— Слушай, — сказал я спокойно. — Голодной ты точно не останешься. Суп, пироги, хлеб с маслом обеспечу. А вот за шмотки — увы.
Она чуть склонила голову.
— Я просто подумала…
— Да всё нормально, — мягко перебил я. — Я всё понимаю. Просто если хочешь делать своё дело, то делай его, как взрослый человек и как-то своди дебет с кредитом. А если играешься, то не обижайся, когда не дают на игрушки.
— Ты не изменился, — усмехнулась она, допив кофе. — Вечно со своими принципами.
Она отставила чашку и, подойдя ближе, обняла меня за шею.
— Я правда рада, что ты живой, — прошептала Даша.
Я тоже приобнял её одной рукой.
— Только давай, чтоб без халатов нараспашку и сигарет с утра. По крайней мере, пока у нас гости.
— Ладно-ладно… — сдалась она.
Сестра осталась в ванне, чтобы принять душ, а я вышел обратно к девчатам
— Всё, Алексей, сиди, не вставай! — строго сказала Ника и усадила меня на диван. — Тебе, вообще-то, восстанавливаться нужно после ранения.
— А мы пока накроем стол! — добавила Яна.
— В честь твоего возвращения! — вставила Люся.
Девчонки засновали между кухней и прихожей. Полотенца, кастрюли, банки с компотом — всё появилось в мгновение ока.
— Даш, что у нас там из продуктов?
— Почти ничего, — отозвалась сестра из ванной. — Мы же вчера все доели!
— Та-ак, молоко, кефир, сырок «Дружба» и банка кильки в томате. Эх, суп бы сворить, а курицы нет! — провела Люся ревизию в холодильнике.
Я полез в карман брюк, достал сложенную пачку денег и отсчитал девчатам.
— Вот, держите. На продукты.
Девчонки с радостным визгом собрались и ушли на рынок во главе с моей сестрой, а я остался в комнате с Вероникой. Та сидела на подоконнике, слегка покачиваясь ногами, болтавшимися в воздухе.
— Планируешь возвращаться в Ливан, после восстановления? — серьёзно спросила она.
— Пока нет, а там как редакция решит. Надо как раз зайти отчитаться, — вздохнул я.
— Лёш?
— Что?
— Может сказать папе, чтобы он тебя в «Огонёк» перевёл? Или в «Советскую культуру»?
— Ага, и буду писать про выставки самодеятельного ткачества в Урюпинске. Нет уж, не по душе мне такая работа.
Девчонки вернулись быстро. Приготовили обед. Я поел и хотел немного отдохнуть, но заснуть не получилось под дружное щебетание и хохот девчат. Недолго думая, я решил съездить на такси в редакцию.
— Куда, товарищ? — спросил водитель, когда я сел в автомобиль.
— Редакция «Правды».
Моё место работы располагалось на одноимённой улице в доме 24. Подъехав на такси к большому комплексу, я вышел из машины и на несколько секунд остановился. Выглядело здание весьма солидно.
Шесть этажей с панорамными окнами. На крыше видны большие резервуары для хранения воды, а большие двери на входе сделаны из мощного дерева и покрыты блестящим лаком.
— О, Карелин! С возвращением! — пробежал мимо меня патлатый паренёк в рубашке с коротким рукавом.
— Спасибо, — ответил я.
— Лёша, рада тебя видеть! — прошла мимо меня девушка в лёгком платье, приветливо махнув рукой.
— Я тебя тоже, — улыбнулся я. — Хоть и не знаю, тебя.
Так, пока я добрался до входа, ещё несколько человек меня поприветствовали.
Оказавшись внутри, мне предстала потрясающая картина интерьера здания. Внутри редакционный корпус был выполнен в стиле советского ар-деко. Он более соответствовал главному идеологическому рупору страны.
— Лёша, поздравляю с отличной работой! Мы за тебя переживали, — подошёл ко мне мужчина средних лет и пожал руку.
— Благодарю! Да ничего страшного не произошло, — отмахнулся я.
Как-то уж слишком все приветливые. Пока поднимался по главной лестнице, меня ещё пару раз успели остановить и поздороваться. А мне ни разу память предшественника даже не подсказала, кто все эти люди.
Ответ — журналисты, не прокатывает.
Главная лестница с аутентичными деревянными перилами достойна отдельного упоминания. Причём перила в этом здании идут ещё и по стене лестничной клетки.
На одном из этажей я увидел табличку «Сельская жизнь». Видимо, в этом корпусе не только редакция «Правды». На глаза мне попались помещения газет «Комсомольская правда» и «Советская Россия».
Добравшись до своей редакции, я отметил прекрасно оформленные помещения редколлегии с колоннами из мрамора.
— Лёнчик, здарова! — подскочил ко мне рыжий парень с пустотой вместо двух передних зубов.
Рубашка у него была вся в крошках, а на усах следы повидла.
— Здравствуй! — поздоровался с ним.
— Так чё там, Лёнчик⁈ Есть что рассказать, чтобы я записал.
— Нет. И я Алексей, а не Лёнчик.
— Слышь, ну я ж тебя всегда так кликал…
Рыжий ещё и хлопнул меня по плечу. О причине отсутствия зубов можно и не догадываться.
— Собаку свою будешь кликать. Давай в сторону, пока я тебе проход в верхней челюсти больше не сделал.
Судя по тому, как рыжий отпрыгнул в сторону и побежал жаловаться кому-то, он испугался.
В приёмной главного редактора я встретил Нику. Она приветливо мне улыбнулась и поправила тонкими пальцами воротник на моей рубашке.
— Так лучше. Отец чуть занят, но думаю, тебя примет, — подмигнула мне Вероника и прошла мимо.
Аромат духов моментально ударил в нос, а её густые волосы слегка задели моё плечо, когда она повернула головой.
Дождавшись в приёмной, когда главред освободится, я постучал в дверь кабинета и вошёл.
Рабочее помещение главного редактора было очень просторным. На полу паркет и зелёный ковёр. Стены отделаны деревянными панелями, а мебель была встроенная.
У дальней стены, с которой на меня смотрит с портрета Константин Черненко, большой стол, за которым и сидел главный редактор.
— Кто там? Карелин, чтоб я всегда тебя видел таким! Как дела? — подошёл он ко мне и поздоровался.
— Добрый день, Геннадий Павлович, — пожал я руку этому человеку с большой залысиной.
Главред Болотов был невысоко роста. Глаза серые, а на лице небольшая бородка.
— Так, ну я всё знаю. Ты прибыл, задание выполнил, а вот почему пять дней себя не обозначал?
— Вне зоны доступа был. Материал слишком «горячий», — сказал я.
