— Игнус, если я был твоим учителем, скажи… помнишь ли ты что- нибудь обо мне?
Игнус зашипел… и на мгновение его очертания подернулись — я думал, что виной тому игра теней, но нет… то были внезапно нахлынувшие воспоминания.
Треск пламени Игнуса затих, обожженные кости его обратились в поленья, горящие в огромном очаге… Я глядел в огонь, откуда на каменный пол сыпались угольки и пепел. Наконец, во тьме за моей спиной послышалось чье-то дыхание.
В воспоминаниях своих я произнес:
— Я слышу тебя… Выходи на свет!
Раздалось шарканье сандалий и стройный юноша выступил из теней. В его больших черных глазах отразилось пламя. Он нервничал — я слышал, как дрожат его мускулы, как срывается голос — и этого было достаточно, чтобы усилить мое раздражение.
— Простите мое вторжение, учитель. Я…
— Ты уже вторгся и сделал это с какой-то целью. Сейчас я услышу ее, а затем ты оставишь меня предаваться размышлениям.
Мальчик глубоко вздохнул и посмотрел в огонь.
— Учитель, мне… снова снилось пламя прошлой ночью… Оно казалось таким живым, а вы говорили, чтобы мы пришли к вам, если…
— Это был сон и ничего больше. Теперь уйди.
Мальчик не сдвинулся с места. Брови его сошлись к переносице и он продемонстрировал мне свои руки. Кожа около его пальцев почернела, явно обожженная.
— Каким образом ты обжегся?
— Я проснулся, и руки мои были подобны пеплу. — Мальчик встретил мой взгляд; он все еще дрожал, но в голосе его звучало возбуждение, злившее меня. — Во сне я парил над землей, а она и небо тоже — были одним лишь огнем. Весь мир был так ярок, что… на него невозможно было смотреть, учитель. И когда я проснулся, руки мои… обгорели, будто я коснулся ими этого пламени.
— Ты лжешь. Ты пришел ко мне, сочинив историю, и теперь можешь очень разозлить меня.
— Нет, учитель… — От страха у мальчишки выступил пот. — Нет, не лгу, жизнью клянусь!
— Ты нарочно обжег свои руки свечой. Или, возможно, коснулся одного из костров в Темнице Потоков. И теперь приходишь ко мне и говоришь, будто тебя опалил сон. Я устал от твоей лжи!
Мальчик замолчал и, к моему удивлению, на лице его отразился гнев.
— Нет. Я не лгу. Именно сон меня и опалил, учитель. Вы говорили, что подобное может произойти, если могущество пробудится. То были ваши слова и я пришел, чтобы повторить их вам и сказать, что они истинны. — Он протянул руки. — Смотрите, учитель…
Мальчик не успел ничего проделать, ибо мои руки — огромные по сравнению с его собственными — метнулись и сжали обожженные пальцы. Мальчишка закричал, и эхо темницы разнесло звук. Я швырнул его на пол у камина и колени его с хрустом ударились о камни.
— Смотри в это пламя! Подними голову, смотри!
Мальчик дрожал от боли в коленях… Я видел слезы в его глазах, когда он поднял голову и взглянул в огонь. Пламя окрасило лицо его красным призрачным сиянием…
— Этим ты хочешь обладать? Пламя будоражит твое сердце? Знай, что пламя может обжечь, и если ты отдашь себя изучению его силы, то пострадаешь от его прикосновения.
Мальчик молча глядел в огонь. Казалось, он зачарован. Жар высушил его слезы, да и дрожь прошла. Пламя занимало все его помыслы. Меня он не слушал, и я почувствовать ярость в душе.
— Если это заботит тебя так сильно, что ты смеешь вторгаться во время моей медитации, то я научу тебя подчинению пламени!
Рука моя сжала запястье мальчика. Он взвыл, когда я подтащил его ближе к очагу, а затем прижал его руки к углям… Раздались треск, шипение обгорающей кожи… и страшные крики.
— Чтобы познать, ты должен страдать. Ты должен позволить силе, которой жаждешь обладать, спалить тебя. Познай эту муку и познаешь, как использовать ее против своих врагов.
…Воспоминания развеялись, как дым. Игнус нависал надо мной, склонив голову набок, и безумная черная ухмылка сияла на его лице.
— Учитель… Игнус не забыл твои учения…
Злость из моих воспоминаний все еще не прошла и я отдал ему приказ.
— Ты ответишь на мои вопросы, Игнус. Я освободил тебя и могу вновь отправить тебя в твой ад.
— Думаешь, ссумеешь пленить Игнусса? — Пламя облекло его в подобие плаща, затем развернулось, будто готовясь поглотить и меня. — Убить тебя, обратить в прах может Игнусс… Пока что Игнусс подчиняетссся… Но угрозы… Угрозы злят Игнусса…
— Вообще-то, Игнус, тебе не остановить меня. Ты можешь сжечь меня, но я буду возвращаться снова и снова, пока ты не потухнешь. Так что давай не будем об угрозах…
Снова раздалось потрескивание, и Игнус слегка наклонил голову, будто изучая меня, затем прошипел:
— Пламя выжжет из тебя бессмертие… Тебе не одолеть мое пламя…
— Возможно, ты просто не понимаешь, Игнус, в чем суть бессмертия…
— Ты не бессмертен… Игнусс может убить тебя… и развеять прах по ветру… — На моих глазах он развел руки в стороны и от него ко мне устремился жар столь яростный, что я вынужден был прикрыть глаза; с ревом воздух в помещении втягивался в Игнуса.
Я хотел крикнуть, чтобы он прекратил, но в эту секунду раскаленная волна окатила меня. Я почувствовал, как кожа моя тлеет, дымиться… и тогда пришла БОЛЬ. Я сжал зубы и, превозмогая ее, расслышал хриплый хохот Игнуса…
Я снова выкрикнул его имя и жар спал; отведя руки от лица, я увидел, что кожа моя почернела там, где Игнус опалил ее… а сам он глядел на меня голодными глазами. Теперь я точно знал: кем бы ни был Игнус, какими бы силами он не владел, он мог уничтожить меня и если его пламя убьет меня, от тела не останется ровным счетом ничего.
Я едва удержался от того, чтобы проверить: смогу ли я убить его до того, как он меня. Часть моего гнева изливалась от предыдущей инкарнации, но я не мог его контролировать. Игнус не казался злым, скорее, он был подобен стихийной силе. Но я не был тем, кто поддержит его. Если мы останемся вместе, придет время, когда один из нас уничтожит другого.
Я оставил Игнуса в баре уже не — Горящего трупа, решив удалиться подальше в Нижний Район и остановиться там на ночлег. Надеюсь, Игнус сам сможет найти себе помощь. Надеюсь также, что не увижу с утра полыхающий Улей.
Игнус выкрикнул мне в спину:
— Вссе вы — пища для моего пламени!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
