только слегка умоемся, а потом будем мыться в мыльной пене, любишь мыльную пену?
Девочка снова пожала худенькими плечиками, её магическая сила в замешательстве, но это и к лучшему.
Бесшумно вошла Мария, ещё раз взглянула на малышку, и её глаза заблестели влагой.
— Госпожа, вот Мишина сорочка, как раз с верёвок сняла да погладила пока утюг тёплый, а то на девочке тряпьё ужасное, надо бы его сжечь, а то там явно вши да блохи. И потом вычешем волосики-то, я знаю травку, отмоем, да и стричь не придётся.
— Да, так и поступим.
Мы осторожно переодели малышку, и я заметила то, что давно хотела проверить: на плечике есть светлая отметка, абсолютно ровный круг, в диаметре всего сантиметра два, и на светлой коже не слишком заметный. К счастью, ни синяков, ни ссадин нет, только мелкие на ножках, какие она сама заполучила за время беспризорства.
— Ну какая же красивая девочка, всегда мечтала о такой доченьке, — прошептала Мария, умиляясь преображению Ирочки.
Белая, кружевная сорочка освежила личико, малышки.
— Головушка чистая, паразитов нет, больше песка, — Мария привычными движениями наспех поискала в голове и выдала вердикт, что не всё так ужасно, как нам казалось. А я в это время наспех переоделась в домашнее чайное платьице.
— Это хорошо, а то было бы очень обидно стричь такие прекрасные волосы. Сейчас завтрак, а потом надо будет искупать малышку…
Понимаю, что к человеку с магической силой никакая иная пакость не прицепится, хоть в этом повезло. Нам осталось только расчесать волосы, набраться смелости и войти в спальню к Лилии.
— Вот теперь ты принцесса, только голодная, сейчас пойдём знакомиться с мамой.
Ирочка снова кивнула, а в глазах, какие стали ещё больше, промелькнула тревога.
— Иди на ручки, скоро купим тебе самые красивые платья, туфельки, будем гулять в парке и…
Я начинаю говорить просто, чтобы заполнить тишину и самой не переживать, потому что предчувствую бурю эмоций, на какую у меня нет душевных сил после беспокойной ночи.
Ирочка доверчиво обняла меня за шею, и мы поспешили в покои Лилии, удивительно, что она сама не примчалась к нам, наверное, Даниил её сдерживает.
Три раза стукнула в дверь и сразу же вошла…
В комнате чувствуется сильный запах валерианы, шторы раскрыты только на одном окне, и от него, как прожектор на нас светит широкий луч света. Я отвлеклась на окружение и упустила самый опасный момент.
Стоило сделать шаг в комнату, и меня так сильно качнуло, что я начала заваливаться назад. Только крепкая рука Марии удержала нас с Ирочкой от падения.
Сила девочки встрепенулась, и так неожиданно, что и Ася не уловила опасности. Вот она, мощная одарённость, которая способна свалить с ног даже коня. Но волна эмоций мгновенно стихла, стоило малышке увидеть мать.
Лилия стоит в домашнем платье, с распущенными волосами, и её со спины за плечи придерживает старший брат, картина слишком трогательная и одновременно тревожная.
Замираю, забыв дышать, сейчас самый важный момент, только бы девочка не испугалась.
Мать протянула руки и на выдохе простонала:
— Девочка моя, доченька, Ирочка…
Ира как неопытный котёнок буквально сорвалась с моих рук, я едва успела её поддержать в полёте, и в следующую секунду малышка повисла на матери, обхватив её и руками, и ногами, да так, что теперь никакая сила не посмеет их разъединить.
Первой шумно зарыдала Мария, она сама пережила такую же трагедию, и её снова окунуло в ужасные воспоминания. Лиля, кажется, сейчас лишится чувств, зажмурилась, тоже обхватила тельце доченьки и стоит, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть реальность. Только слёзы катятся по её щекам, страшно даже представить, что чувствует мать…
Даниил смахнул скупую мужскую слезу, но вижу, какой шторм в его душе сейчас бушует, самая последняя начала всхлипывать и я.
Нет, я не последняя. Стоило мне смахнуть слезу, как в соседней комнате послышался надрывный, испуганный плач Мишеньки. Даже неодарённые дети чувствуют, смену состояний.
У Лилии истерзанная душа, хватит ли у неё любви на двоих детей?
Ответ я уже знаю — нет. И винить её в этом нельзя. Да, она будет о нём заботиться, но чувство вины перед дочерью никуда не денется, оно будет основой взаимоотношений в этой маленькой семье.
И глядя на долгожданное воссоединение матери и дочери, прекрасно понимаю, что об стену разобьюсь, но верну Мишеньку законным родителям. Тем более у него где-то есть живой и вполне нормальный отец.
В просторной комнате стало тесно, понимаю, что Лилии не хочется отпускать дочь, и, скорее всего, они готовы вот так просидеть неделю, а то и две, не выпуская друг друга из объятий. Если моя душа сейчас на грани катарсиса, то даже боюсь представить…
В этот момент Лиля открыла мокрые от слёз глаза и одними губами прошептала: «Спасибо!».
Мария не выдержала и сбежала, я бы тоже сбежала, мне сейчас вдруг стало невыносимо тяжело, потому что моя мама где-то в другом мире вот точно так же до сих пор убивается, потеряв меня…
Сжимаю кулаки до побеления костяшек, чувствую, как ногти впиваются в ладони, будто эта острая, резкая боль может заглушить ту, что рвёт изнутри. Выпрямляюсь, каждый позвонок будто встаёт на место, словно я пытаюсь собрать себя по кусочкам из того хаоса, что во мне сейчас бушует. Поднимаю голову и смотрю куда‑то вдаль в окно, поверх крыш, поверх всего, что причиняет боль, словно если буду смотреть достаточно твёрдо, слёзы испугаются этого взгляда и перестанут течь. А они всё текут…
Случаются иногда в жизни события, способные вывернуть душу наизнанку, способные напомнить, что есть самое важное в жизни, способные смести шелуху привычек и обыденности.
Нет ничего ценнее любви, жизни и семьи.
Ничего…
Кажется, время остановилось, мы ждём, когда мать и дочь хоть немного надышатся друг другом. Ася показала мне магическую сторону, и я ошалела от открытия, прямо сейчас на моих глазах тонкие, сияющие нити, как корни деревьев, как кровеносная система переплетается в одну, прочную систему, и пока абсолютно замкнутую, им больше никто не нужен…
— Мы со вчерашнего дня ничего не ели, Лиля, милая, малышке нужно поесть, — вдруг тихий, но настойчивый голос Даниила вернул нас в реальность. — Всё хорошо, Ирочка дома, и клянусь, её никто не посмеет у тебя забрать. Но сейчас нужно пройти в столовую, и Анастасии нужно подкрепиться, ночь была непростой. Мне бы тоже выпить чаю, и на службу, дело
