ещё не закончилось…
Мы спохватились, Лиля обернулась, посмотрела на брата и улыбнулась.
— Да-да, конечно. Боже мой, я словно очнулась от бесконечно долгого сна. Моя дочка… Такая красивая, милая моя, здравствуй, как долго я тебя искала, надеялась, но всё после, сейчас нужно накормить детей. Дорогие мои, я справлюсь, но только если вы распорядитесь мне подать, пожалуйста…
Лиля как-то неестественно засуетилась, причём сама так и стоит, но в её взгляде, голосе совершенно новые черты, напускной деятельности. Как у человека, на тонущем корабле, когда надо себя спасать, а он мечется по каюте, собирая багаж. И это понятная реакция, её жизнь в очередной раз резко изменилась, но, наконец, в лучшую сторону.
— Не волнуйся, сейчас всё подадут, но я предлагаю, пройти в столовую, и позавтракать всем вместе, — я всё ещё побаиваюсь за Ирочку, мне нужно быть рядом с ней, хотя бы сегодня и завтра.
— Я возьму Михаила, — вдруг вызвался граф, чего от него совершенно не ожидали. Буквально через минуту Даниил вышел из детской с милым, крепеньким карапузом на руках. И я сразу заметила разницу, он крупнее, но выглядит совершенным пупсиком, хорошенький ухоженный младенец.
И насколько старше, серьёзнее и осознаннее выглядит и ведёт себя Ирочка, ей словно не два года, а все пять.
Она подняла головку с плеча матери, повернулась и посмотрела на испуганного малыша, и тут же ещё крепче прижалась к Лилии, всем своим видом показывая, что не намерена делить любовь родной матери ни с кем. Это считалось мгновенно, и ситуация обещает стать непростой.
Глава 31
Ситуация тупиковая, если не сказать хуже. Потому что Ирочка наделена магической силой, да не простой, ладно бы ясновидение или общение с призраками, но у неё силы куда более разрушительные.
Самый острый вопрос, как поступить с детьми, чтобы не навредить?
По всем правилам, лучше всего сразу очень мягко свести детей в одном помещении и мне, например, стать буфером. Делать вид, что у нас радость, Ирочка нашлась, и ей сейчас больше внимания уделяем только потому, что она прожила очень непростые испытания. При этом не отодвигая Мишу на второй план.
Ровно так, как поступают мудрые мамочки, принеся из роддома второго ребёнка. Когда они сами понимают стресс для первенца и не забывают его ласкать, хвалить, жить и его интересами в том числе.
В нашей непростой ситуации всё намного сложнее.
Лиля никогда не питала огромной любви к Мише, относилась к нему как к данности, и её можно понять, шок от потери дочери не отпустил до сих пор.
Внезапно меня осенила простая, спасительная мысль.
Раз Лиля не успела проникнуться любовью к Мише, и мальчик не считает её своей мамой — то и ревности у него не должно быть, ему сейчас важнее внимание няни. А «мама» для него, просто хозяйка…
И это не такая уж редкость в знатных семействах, вспомнить того же Пушкина, да что далеко ходить, граф Аракчеев примерно так и рос на руках няни, а потом под патронажем гувернёра. Не многие дети аристократы могут похвастаться трепетным отношением с родителями, увы.
Мы переместились в общую столовую, где Стеша и Мария поспешно подали завтрак: кашу, блинчики с разными добавками, от варенья, сметаны и растопленного масла, до мёда и какой-то пасты, неведомой мне, кажется, перетёртые с чем-то орехи.
Все молча уселись за большой стол, конечно, Ирочка так и осталась на руках у матери. Но повернулась к столу, обвела нас всех взглядом, видимо, ожидая подсказки, как сейчас безопасно действовать. Лиля что-то шепнула ей на ушко и подала небольшую ложку.
Дважды уговаривать голодного ребёнка не нужно, деловито пододвинула к себе тарелку с кашей, немного помешала ложечкой, чтобы понять, какая еда ей досталась. Зачерпнула и в рот.
Прикрыла глазки от удовольствия, проглотила и снова за ложку…
Мы с замиранием следим за ней, забыв про Мишу. А он как заворожённый смотрит на сестру, потом на графа, и вдруг сам взял ложку у няни и тоже начал есть, чтобы не посрамить своё мужское достоинство.
Няня от удивления вытянулась лицом, словно маска «Крик». Изнеженный заботой мальчик, наконец, получил первый «урок» жизни, как надо есть самому.
— А Миша-то у нас какой молодец, тоже сам ест? — Даниил улыбнулся и тем вызвал счастливую улыбку у мальчика.
— Кажется, чтобы стать настоящим мужичком, нашему Мишеньке не хватало Ирочки, вот теперь вдвоём они быстро научатся всему и даже говорить, правда, Мишенька? — спрашиваю, намекая взрослым на план дальнейших действий.
Ириша замерла на миг, посмотрела на меня, потом на Даниила Романовича, не понимая, её сейчас похвалили или ждут ещё чего-то?
А Мишенька посмотрел на сестру и вдруг кивнул, так серьёзно, словно со всем согласен, но не настолько, чтобы заговорить. Кажется, не только я сейчас выдохнула с облегчением, но и Лилия, и Даниил, они тоже задумались о возможной несовместимости совершенно разных детей с непростой судьбой.
И всё же рано праздновать победу, сложности есть и будут, однако не стоит пока акцентировать на этом внимание.
Я сказала няне, что мы сами позаботимся о мальчике, он сидит в детском кресле и вполне самостоятелен. Она вышла, прекрасно понимая, что ей не место за столом господ. А нам нужно поговорить наедине, пока граф не сбежал решать неотложные дела:
— Дело ведь продолжается? Вы нам сообщите, как господин Полозов завершил дело, а то что-то волнуюсь, — обращаюсь к Даниилу.
— Конечно, всё, что смогу сказать, скажу, когда сам выясню. Думаю, что они справились, да и катера были отправлены почти сразу, как прогремел взрыв…
Лиля вздрогнула и посмотрела на брата с ужасом, детали дела её испугали, многое, в том числе и вид дочери и наша ночная поездка для неё стали откровением.
— Взрыв?
Аракчеев вдруг решился на откровенность:
— Да, нам пришлось взорвать логово контрабандистов, увы, Ирочка была продана самым отпетым людям, и они хотели сделать из неё провидицу, для таких людей знать ход событий наперёд — очень важно. Посему и ментальные способности у девочки открыли намного раньше времени. Говорю как есть, это данность, с какой нам предстоит жить и работать…
Мне показалось, что зря он так напрямую выдал ненужные тайны, но затыкать ему рот не посмела, да он и сам сообразил, что хватил лишку, да поздно:
— Я убью его, — вдруг прошипела Лиля, и её большие глаза наполнились слезами уже не отчаяния,
