Молодой Синий священник раскрыл рот от изумления. Он, прищурившись, посмотрел на кардинала.
– Я не голоден, милорд. Я жажду завершить все приготовления к прибытию генерала.
Церро недоверчиво хмыкнул.
– У слова «прибытие» множество значений. Я думаю, пока нам лучше… просто попить чаю.
– Над этим городом больше нет знамени народа ро! – воскликнул Артус, ударив кулаком по столу.
Церро снова хмыкнул, подошел к окну и раздвинул простые тканые занавески.
Он посмотрел на Ро Тирис. Коричневая церковь находилась в Каменном городе, небольшом районе, где жили нищие и обездоленные. Над внутренними стенами и над резиденцией дома Тирис он видел новое знамя. Черный флаг с изображением искривленного дерева развевался над Королевской башней.
Арчибальд и кардинал Северин ввели военное положение. Запуганное население, в памяти которого еще живы были публичные казни, повиновалось им, не решаясь спорить. Городская стража слушалась любого, кто занимал королевский дворец, и до сих пор не выказывала сопротивления. Пурпурные священники и каресианские воины выполняли все прихоти Арчибальда, и в городе стало опасно даже упоминать имя Одного Бога. Только лорд Маркос, недавно прибывший глава Белой церкви, выступал против нового режима, но его рыцари Рассвета находились в Арноне, и он ходил по лезвию бритвы.
С другой стороны, Церро постарался пореже напоминать о себе обладающим властью и статусом, но остался настолько любим народом, что его смерть неизбежно вызвала бы ненужные волнения. Он кормил бездомных, лечил больных, провожал умерших в последний путь, но проповедь учения своего бога свел к минимуму, и до сего времени его никто не трогал.
– Мне не нравятся их знамена, – признал он. – Но я не уверен, что этого достаточно. Люди умирают по тысяче причин… и я считаю патриотизм худшей из них. Добродетель порочных. Мы все одинаковы, даже каресианцы и кирины. У всех нас в венах течет красная кровь.
– Я слышал, у Псов черная кровь, – ответил Артус.
– Серьезно? А ранены едят на завтрак младенцев. Может, не стоит верить случайным сплетням, молодой человек?
Артус отпил глоток чая.
– Милорд кардинал, нам нужна ваша помощь.
– Я знаю. Атаковать город – совсем не то же самое, что его защищать, – ответил Церро.
– Освобождать, – поправил его Артус. – И жители вас уважают. После битвы им понадобится ваша мудрость.
– После битвы, – задумчиво произнес Церро. – Разумеется. После битвы.
– Если, конечно, вы не сможете просто открыть нам ворота или убить лорда Арчибальда, – попытался сострить юный священник.
– Хм-м… знаешь ли ты, что цель шутки – вызвать у человека смех или по крайней мере улыбку?
Он снова повернулся к окну, и Артус на мгновение смутился.
Что он собирался делать? Пить чай, пока все не вернется на круги своя? Отсиживаться в часовне и наблюдать, как принц Александр взрывает защитную дамбу и врывается в Королевскую гавань? В Ро Тирисе жили двести тысяч человек. Большинству из них все равно, кто там у власти, пока у них есть еда, деньги и их близкие. Все перекормленные, избалованные правители одинаковы… Будет ли Красный Принц другим? Церро хотел бы в это поверить. Он, по крайней мере, хотя бы номинально следовал заветам Одного Бога. Он был суровым и благородным человеком, бывшим рыцарем. Он снимет с древка проклятое знамя и вышвырнет прочь Черных воинов Каресии. Но сколько народу при этом погибнет? Сколько невинных солдат и мирных людей?
Церро надул щеки, выдохнул и отхлебнул глоток чая. Сладкий напиток освежал, и терпкий аромат заполнил ноздри. Закрыв глаза, он представил себе мирное время. Время, наполненное солнечным светом, нежным ветерком и низкими ласковыми волнами.
– Я помогу вам, – ответил он, не открывая глаз.
– Я знал, что вы поможете, – ответил Артус. – Даганэй очень вас уважает… иначе бы он не послал меня сюда.
– Каков план принца Александра? – спросил Церро. – И что от меня требуется, кроме заботы о тысячах умирающих после битвы людей?
Артус тоже подошел к окну. Для Синего священника он был хорошо сложен, с накачанной шеей и мозолистыми руками.
– Генерал Тирис будет здесь через неделю. У него семь тысяч воинов на… не знаю скольких кораблях. Они уничтожат дамбу. Если корабли поплывут через каналы, их в щепки разнесут катапультами. Как только он доберется до города… ну тогда гвардейцам лучше будет сдаться.
Семь тысяч воинов? Церро даже не представлял себе, что в Тор Фунвейре осталось столько солдат… неподконтрольных Семи Сестрам. А уничтожить защитную дамбу казалось и вовсе невозможным.
– А потом? – спросил он.
– Нам нужно, чтобы вы собрали тех, кто еще верен Одному Богу, Тор Фунвейру и дому Тирис, для грядущих сражений.
Церро покачал головой, отгоняя острое желание лечь спать и проснуться, когда все уже закончится.
– Как только я совершу молитвы по мертвым и умирающим, я буду в распоряжении принца Александра.
Книга вторая
Серый Рыцарь
Легенда о Джаа
Огонь горел, а Гигант чувствовал себя все сильнее. С каждым языком пламени, лизавшим его чешуйчатую шкуру, Джаа смотрел на мир и чувствовал: огонь больше не обжигает, холод больше не замораживает, камень не ранит, а тени не мешают зрению.
Пламя танцевало, принимая причудливые формы. Он посмотрел на него и создал из него чертоги, наполненные огнем и страхом. Все низшие существа будут бояться только его одного. Он приручил огонь, заставил его подчиниться своей воле и вознесся из обычного мира в чертоги за его пределами.
Он предал своих союзников, использовал их, а затем выбросил, чтобы увеличить свою силу. Он принес в мир предательство и алчность, и его последователи будут так же искусно владеть ими, как последователи Рованоко искусно владеют топорами.
Он вдохнул огонь в мир и создал южные пустыни. Он развернул огромные крылья и вызвал великие песчаные бури. Его рык принес в мир власть и подавление, страх и боль. Он отверг старших Гигантов и развязал битву против их последователей, чтобы в итоге выиграть Долгую Войну.
Пролог
Далиан был все еще жив. Ему оказали помощь, только чтобы убедиться: он не умрет в ближайшее время, но не позволяли ему самостоятельно встать. Раненую руку изогнули в культю и плотно обмотали тканью. Ребра тоже обернули бинтами, не давая истечь кровью от раны в боку. Он бессильно лежал на холодной стали, окруженный решеткой. Далиан не мог сфокусировать взгляд на клетке, не мог вспомнить, как в нее попал. Ему оставалось одно – молиться.
Его путешествие подошло к концу, это несомненно. Скоро смерть заберет его, и единственный спутник, до сих пор не изменивший ему, – вера.
– Я не боюсь, мой повелитель, – прохрипел он, едва ворочая пересохшим языком. – Я всегда делал то, что считал правильным. Я верил, что такова твоя воля.
Он не нуждался в награде. Он просто в глубине души просил Джаа заметить его смерть. Он хотел знать: величайший из Черных воинов не будет забыт.
– Я понимаю, я проиграл.
Тяжело признавать поражение. Далиан не раздумывая убил бы любого из своих подчиненных за подобную ошибку. Глупо было ожидать милосердия от Огненного Гиганта, но узнает он об этом только после смерти.
– Я могу сражаться с чем угодно, кроме поражения, мой повелитель. Этого врага мне не победить.
И вдруг он услышал ответ. Или он придумал его сам.
– Неудача – всего лишь мгновение, Далиан, – произнес голос. – Вся твоя жизнь была посвящена служению. Одно мгновение против тысячи.
Охотник на Воров рассмеялся, хотя лицо свело болью. Ему было уже все равно, настоящий голос он слышит или нет.
Холодная сталь решетки совсем не согревала. Он почти окоченел от пронзительного сквозняка, гуляющего по катакомбам, который леденил ему кожу.
– Я больше не знаю, где реальность, а где – нет, – произнес он в темноту. – Реальна ли смерть?
