закрыли окна, не пропуская и лучика света. На кровати никого не было. Осмотревшись, я увидел Анти, сидящего на полу у прикроватной тумбочки. Он сидит, прижав к себе колени, обхватив их руками. Только его яркие зелёные глаза отражают свет, идущий через дверной проём.
— Не трогай Зефа. Это я ему приказал никого не пускать. — почти неслышно сказал Анти.
— Не беспокойся, он в порядке. Я ещё не выжил из ума, чтобы наказывать слуг за идеальное исполнение обязанностей. — с улыбкой ответил я и закрыл за собой дверь. Оставшись в темноте, я вызвал слабенький шарик света, чтобы мы могли спокойно поговорить, видя друг друга. — Ты хорошо его подготовил. Он идеален.
— Да, даже слишком. — монотонно пробормотал Анти.
— Я подсяду, ты не против? — спросил я, садясь рядом.
— Не против. Тем более что ты уже сел. — также безэмоционально продолжил он.
— Ты как, сынок? — мягко спросил я.
— Хреново. — впервые на моей памяти ругнулся сын.
— Это я и так вижу. — удивлённо ответил я. Когда, интересно, он научился так отвечать? Ладно. На первый раз прощу. — Все о тебе волнуются.
— Как Хьюго и Мари? — спросил он, будто пропустив мою фразу мимо ушей.
— Хорошо. Они в полном порядке, только Хьюго пока трудно разговаривать, но в остальном они в порядке. Благодаря тебе. — постарался я успокоить его.
— Нет! Это из-за меня они пострадали! — и тут он просто взорвался. — Это мои артефакты не сработали, хотя должны защищать от яда! Это на меня охотились, а их хотели убрать, как ненужных!
— Успокойся, тише. — попытался я его успокоить.
— ДА Я УЖЕ СПОКОЕН! — он вскочил, и начал буквально орать во весь голос, иногда срываясь почти на визг. — Я причинил им боль! У меня до сих пор перед глазами стоит образ младшего брата, горло которого пробито болтом, из его голубых глаз льются слёзы, а изо рта кровь! — при этом у него самого полились слёзы ручьём. — Я мог своими руками сделать из него калеку! Дёрнись рука чуть сильнее, и я бы либо убил его на месте, либо он бы потерял возможность двигаться! Навсегда!
— Но ты спас его! — решил я всё-таки направить его в нужное русло.
— Я! Сделал! Им! Обоим! Больно! Я, своими руками! Я обещал, что защищу их! А то, что я дал — не работало! Из-за меня они чуть не умерли! — его лицо уже покраснело от напряжения и мальчика начало трясти. — Я же предупреждал, что на нас нападут! Но сам, как последний дурак, успокоился и потерял бдительность! Приходили за мной! Если бы не я, они бы не пострадали!
— Ты не можешь этого знать! — возразил я. Кажется, у него началась обещанная Элеонорой истерика. Пусть выскажет всё мне. Лучше я буду тем, на кого он может в таком состоянии поднять руку.
— Но я знаю! Эти мрази били наверняка! Малышу Хьюго сразу в горло и с ядом! Мари же повезло, что попали в плечо! Опоздай я хоть на секунду — их бы изрешетили отравленными болтами! А потом я! Лично! Этими руками! — его руки дрожали как у последнего пьяницы. Он себя уже явно не контролирует. — Я протолкнул болт сквозь горло моего маленького брата! Потом тоже самое сделал с плечом сестрёнки! Я их чуть не убил!
— Но ты спас их. — настаивал я.
— Спас?! А потом у них на глазах выпотрошил толпу народу! Они теперь спать не смогут! Они меня теперь наверняка боятся! — его голос начал срываться, видимо он смог подойти к тому, что его больше всего волнует. — Я не хочу, чтобы они страдали из-за меня! Чтобы боялись меня! Чтобы ненавидели меня!
— Тише, сынок, ты сделал то, что посчитал нужным, ты защитил их. С остальным мы разберёмся. — я обнял его. Анти начал плакать. Я в первый раз вижу в нём обычного ребёнка. Ребёнка, которому плохо и больно. За все восемь лет жизни он ни разу не показал, что он может быть, как все. — Ты можешь собой гордиться. Ты поступил правильно.
— Папа, я убил людей… Они были плохие… Они на нас напали… Почему же мне так плохо? Почему меня тошнит? — он всё тише и тише произносил слова. Его голос всё больше дрожал и прерывался всхлипами. — За что? Почему так больно?
— Поплачь. Так всегда бывает в первый раз. И праведный гнев тут не поможет. Это всегда больно и неприятно. — он всё сильнее дрожал, а его слёзы уже текли непрерывным потоком. — Знаешь сынок, ты сегодня принёс в жертву свою детскую невинность. Хоть ты и казался всегда умнее своего возраста, но ты ещё ребёнок. А теперь ты просто понимаешь, что как раньше — уже не будет. И ты уберёг от этого брата и сестру. Сынок, убивать людей тяжело. — постарался я поделиться личным опытом.
— Но ты убил тысячи. Как с этим вообще возможно жить? — дрожа спросил он.
— Боль со временем притупляется. Неприятие ты прячешь за долгом или ещё чем-то возвышенным. Но по ночам, во сне, к тебе часто приходят лица тех, чью жизнь ты отнял, чтобы продолжать жить. И с этим тебе никто не может помочь. — попытался объяснить я то, как сам справляюсь с моральными последствиями убийств.
— Понятно. — монотонно ответил он.
— Ты успокоился? — спросил я через пару минут тишины. А когда Анти немного затих, я услышал тихие всхлипы за дверью.
— Нет. Можно я ещё так постою? Пожалуйста. — попросил он, всё ещё стоя уткнувшись мне в грудь.
— Конечно. Потом ляг поспи. Нам вскоре предстоит тяжёлая работа. — ответил я, положив руку ему на голову.
— Хорошо. — просто ответил Анти.
Через несколько минут он окончательно успокоился, и я уложил сына в кровать, накрыв одеялом. Через пару минут он мирно засопел, а я вышел из комнаты.
На полу около двери сидел Зефир, весь в слезах. Я обнял его.
— Почему ему пришлось через такое пройти? За что Анти так страдает? Он не сделал ничего плохого. — пробормотал мальчик, едва сдерживая слёзы. Я снова убедился, что он сильно переживает за Анти.
— Тише малыш. С ним всё хорошо, ему просто надо было выговориться. Оставим его, Анти теперь нужно поспать. Приводи себя в порядок, а после ужина нам предстоит увидеть, через что ему пришлось пройти. Готовься. — сказал я, отпуская его.
— Как прикажете. Я буду готов. — ответил Зефир, вытерев слёзы.
— Вот и хорошо. — улыбнулся я, немного взъерошил волосы эльфа, и отправился продолжать работу.
Глава 24. Ради вас
От лица виконта Голдхарта.
Ужин прошёл в молчании. Дети уже
