— Здесь несложно, — Лекарь забирает у меня палку и первым прыгает. И до того у него это ладно получается.
— А где сложно?
Прыгаю следом. Сердце судорожно колотится где-то в горле. Поверхность камней отвратительно зеленая и мягко пружинит под ногами, позволяя стопам утопать в себе. Так и надо, в противном случае можно было бы поскользнуться. Первые три камня я преодолела легко, еще два — с трудом, и на шестом оступилась, черпнув ногой воду. Ничего особо опасного, Лекарь остановился, поджидая пока я выправлюсь, но подняться с колен с не смогла. Так и осталась сидеть и трястись, ругая себя последними словами. Каким чудом Маркус смог прыгнуть ко мне и обнять, уместиться на одном камне — не представляю. Но отпустить и посмотреть — не могу. Наверное мы смешно смотрелись — посреди реки высокий мужчина в птичьей маске обнимал судорожно сжавшуюся на камне девушку. Но мне было ни капли не смешно, я обхватила его руками за пояс и уткнулась лицом в живот.
— Мы здесь умрем, — обреченно произнесла я.
— Нет, мы здесь постоим, поплачем и пойдем дальше, — терпеливо, в десятый раз произнес Чумной. Но всякий раз как я поворачивалась лицом к водной преграде нервная дрожь возвращалась.
— Прости, — шмыгаю носом, и вжимаюсь в Лекаря еще крепче. — Я тонула однажды. Но с такими последствиями не сталкивалась.
— Надо было предупредить, — Маркус мягко погладил меня по голове. — Закрой глаза и не открывай.
Марк резко дернул меня наверх и перекинул через плечо, выбивая дух. Не удержав вскрика я крепче зажмурила глаз. Каждый прыжок Чумного отдавался ударом в живот, в голове бешено пульсировала одна мысль — упадем, не всплыву. Не всплыву, волосы намотаются вокруг шеи, будут лезть в рот, как тогда, когда кричала, билась, пыталась выплыть.
— Смотри на меня. Дыши. Все в порядке.
Холодные, склизкие пальцы тянут на дно, царапают лодыжки.
— Дыши со мной. На счет. Давай.
Света становится все меньше. Поверхность воды удаляется, предоставляя в обмен возможность почувствовать илистое дно. Я знаю, сейчас я оттолкнусь ногами и смогу выплыть, смогу позвать на помощь.
— Твою мать!
Холодная, ледяная, невероятная вода ударяет мне в лицо. Я хватаю ртом воздух сидя по пояс в воде. Чистейшее дно без какого-либо следа ила. Вода вкусная, я пью ее из сложенных чашечкой ладоней до тех пор, пока не начинает ломить зубы. Чумной стоит на последнем камне сложив руки на груди. Из-за маски я не могу понять о чем он думает.
— Не молчи. С тобой тяжело. Не вижу выражения твоего лица. Наверное я должна объяснить? — фразу получаются рубленные, короткие. В них мало смысла, но на большее не хватает ни сил, ни дыхания.
— Вылези из воды, сама. Тут не глубоко, — в последней фразе мне слышится смешок.
Я выхожу на берег, мокрая до самых подмышек и смотрю на переправу — простую, легкую, такую где ребенок пройдет без помощи взрослого. Ничего похожего с затянутой ряской поверхностью пруда. Ничего похожего на ту полянку. Ничего из прошлого. И проклятая боль в висках подсказывает, что это не последнее воспоминание.
— Перед ритуалом была цепь иных, малых испытаний, — Лекарь завернул меня в одеяло и развел костер. — В числе прочих я должна была позволить болотнице затянуть себя на дно и выплыть. У берега меня страховал отец, но если бы он вмешался все пришлось бы начинать сначала. Меня готовили к ритуалу три года.
— Оно того стоило?
— Не знаю. Я не умею быть другой, — тру пальцы. — Я пыталась. Пряталась пока сражался Атолгар, боялась, пыталась помочь — память была со мной не вся. А после нахлынуло — мне приснилось как бы я могла эффективно действовать. И остаться незамеченной. Меня тренировали по программе безопасников. Она максимально эффективна.
— Да, я знаю, — Чумной качает головой. Его голос бесстрастен. Я тоже так умею, когда нужно скрыть свои эмоции.
— В моем случае она не полноценна.
— Ты со всем справишься. Только ты, — мне страшно оттого, сколько смыслов вложено в эту фразу. Отделываюсь коротким, малозначащим замечанием:
— Да, знаю.
Мы сидим у костра, светлый день и даже не собираемся никуда спешить. Физически, я способна пройти дневную норму, а вот морально слишком устала. Слишком тяжело, когда память подбрасывает тебе такие подарки. В Ковене мне казалось, что я все про себя вспомнила. Сейчас я вспомнила настолько важные вещи, что совершенно не представляю, как можно было не понимать, что в голове настолько огромный, пропущенный кусок. Кусок без которого я была лишь тенью себя. Очень счастливой тенью себя.
— Я бы хотела не вспоминать. Я была лучше.
— Капризная, балованная девочка, — с едва уловимой нежностью произнес Чумной.
— Я знаю тебя.
— Да, мы были знакомы до того как я надел маску. И нет, я не скажу кто.
— Мы увидимся без маски?
— Конечно, иначе ты сразу меня вычислишь.
— Это так плохо? — меня тянет прижаться к теплому и надежному боку Чумного. Тот, будто чувствуя это, подсаживается ближе и обнимает меня за плечи. Хорошо.
— Не торопи время.
Я окончательно отогрелась, смирилась с новым кусочком памяти и начала нетерпеливо поглядывать на все еще сырую одежду. Чумной в очередной раз поменял штаны с рубахой местами, следя чтобы вещи не попали в огонь.
— Оп-па! Как приятно, девка, да уже и раздетая, — незнакомый бас заставил меня вскочить на ноги. Из-за густых кустов вальяжной походкой вышло трое мужчин. Селяне.
— Шли бы вы своей дорогой, мальчики, — с ленцой отзывается Чумной. И мне чудится, что эту интонацию я уже слышала.
— Пойдут дальше — встретят тех, кто сопротивления оказать не сможет, — я спокойна и собрана. Проходя обучение меня не раз вывозили на подобные операции. Да и эти еще не успела набраться лихого опыта на дорогах. И не наберуться.
— Тоже верно.
Память подсказывает что прошлая я, та что согласилась на ритуал, сейчас бы эффектно скинула оделяло и начала бы драку. Полностью обнаженной. Крепче вцепляюсь в одеяло, и Чумной кивает, позволяя мне остаться в стороне. Перебираю в голове варианты, которыми могла бы воспользоваться, но увы. Из-за целительной силы моя прошлые навыки почти бесполезны. Те проклятья которыми можно убить не получаются, входя в резонанс с изменившейся сутью магии.
— Игрейн!
— А давай будто меня тут нет, — бурчу я, и сама понимаю, что это смешно звучит.
— Закройся щитом.
Из-за непроницаемой завесы наблюдаю как Чумной кружится, удерживая в фокусе внимания сразу троих разбойников. Крупные банды давно повыведены, а эта троица, не более чем результат раскручивающегося зева гражданской войны. Чумной не захотел убивать. И мне показалось это странным. Боль висках покалывает, подсказывает что очередная порция воспоминаний на подходе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
