— Кушать стало вдвойне приятней. Нам придется форсировать две реки, — я зачарованно наблюдала как ложка раз за разом проникает сквозь маску. Будто Маркус засовывал еду себе в клюв.
— Это может стать проблемой, — я с трудом отвела глаза и размазала неаппетитную жижу по своей тарелке.
— Как о ночевка на природе, — Лекарь пожал плечами. — Спасибо, было вкусно.
— Не за что. На природе не беда. Придорожные таверны для нас табу?
— Они не везде есть. Здесь вместо меня пару дней поживет мой друг. С самыми сложными случаями я справился, так что изобразить меня у него получиться.
— У Роберты остались некоторые документы, это может стать проблемой если я останусь в Дин-Эйрине, — задумчиво произнесла я. Чумной неожиданно жестко отозвался:
— Ты получишь свои документы как только я доберусь до этой лисы в женском обличье.
Возражать я не стала. Собрались мы быстро, у Маркуса видимо был большой опыт путешествий. Из-за маскировки под мальчика мне пришлось взвалить на плечи мешок равный по объему тому, который собрал для себя Чумной. Но мой был значительно легче. Два посоха уже ждали нас в коридоре. Мне достались старые штаны Марка, обрезав их понизу, не подшитое я заправила в сапоги. Остальным разживемся подальше от дома целителя. Не стоит давать повода для слухов.
Лесная тропинка довольно легко ложилась под ноги — Чумной не стал давать слишком серьезный темп. В наших планах было добраться до переправы.
— Мы будем идти молча?
— Игрейн?
— Нет, просто жутко как-то, вечер, лес, мужчина в маске с ножом на поясе и я, хрупкая, невинная девица… С таких моментов обычно начинается что-то нехорошее.
— Тебе бы воображение убавить, — со вздохом отозвался Маркус. — А то и правда соблазнишь меня на что-нибудь нехорошее.
Мне не так часто доводилось бывать в по-настоящему диком лесу. Веселые ночевки в парке, на спор на кладбище, где два-три облагороженных дерева — все это не шло ни в какое сравнение с этим лесным массивом. Посмотришь за правое плечо, и сквозь стену деревьев проглядывает что-то древнее. На ум приходят старые сказки, про ведьм поедающих все мимо проходящих путников.
— В жизни каждой женщины должен быть кот. И метла. И если кот не черный, то метла все равно пригодится. Улететь самой или мусор из жизни выкинуть — не важно. Просто должна быть метла, — я сама не ожидала что скажу это вслух.
— Что ты сейчас имеешь ввиду? — осторожно спросил Чумной. — Я слышал, если поделиться переживаниями становится легче.
— Да, а потом тяжелее — когда к старым переживаниям примешивается стыд за слишком длинный язык, — хмыкнув, я отвела взгляд от едва видимой тропки и заглянула в стеклянные глаза маски. И конечно полетела на землю. С тяжким вздохом Маркус подхватил меня под грудью и поставил на ноги. — Я не часто гуляла по дикому лесу.
— Это не дикий лес, а дорога между двумя деревнями, — весело отозвался Лекарь.
— Смеешься? — я нарочито удивленно округлила глаза. — А кроме шуток, я разочаровалась в себе.
— Звучит глупо.
— Спасибо за поддержку. Я открыла глаза, посмотрела на жизнь в Ковене, и поняла, что не справлюсь. Атолгару рядом нужна сильная и работящая женщина. Та что сможет время от времени натягивать на себя неудобную, давящую маску леди, прибывать ко двору гуаров или эйров и забывать об этом до следующего раза.
— Ты не договариваешь, — спокойно отозвался Чумной, склонился, сорвал травинку и пихнул ее сквозь свою маску.
Пожимаю плечами. Наученная горьким опытом смотрю строго под ноги. Из травы выскакивает крупная лягушка, и ее кваканье словно подстегивает меня.
— Я еще ничего не помнила, первая ночь в Ковене. Служанка оставила меня купаться, — прикусываю губу. — Лидда Терцис прошла в купальню и притопила меня. Сзади, за шею, так, что я поверила, что вот сейчас умру. Не зная за что и почему. И после еще некоторое время я не знала кто это был. В купальне я теперь моюсь лицом ко входу, ко входу подперт скамьей или заперт как-то иначе. Знаешь, у меня даже кинжал под подушкой лежал, — дергаю плечом, — ну как кинжал, нож для фруктов.
— И ты промолчала?
— Вот, тебе сказала. Открой глаза, Марк. Маркиз оставил у моей двери охрану. Они пропустили миледи Терцис, им было все равно что она сделает. И девять из десяти, что они бы ее не выдали. Они хорошие. Хорошие исключительно для своих. А я чужая.
— Выйдешь замуж, родишь наследника и станешь своей, — Чумной протянул мне ромашку, вырванную из земли вместе с корнем. Легко отломив корешки, пристраиваю ромашку на полях своей шляпы.
— А если не доживу? И самое главное, станут ли они для меня своими, с таким-то отношением? — это я произнесла вслух скорее для себя. Чумной, если и услышал, то никак не стал комментировать.
Ночевать на опушке нам не пришлось. Лесной домик оказался свободен. Маркус не говорил о нем, потому что как правило он в это время занят травниками.
— А он не рухнет на наши головы?
— Игрейн, он здесь как минимум сотню лет стоит, — укоризненно заметил Лекарь.
— Вот ты меня сейчас совсем не успокоил, — мне приходится пригнуться чтобы войти в это ветхое, заросшее мхом строение.
— Здесь можно согреть воду и ополоснуться, после чего лечь спать на лавку, а не на землю. Это уже немало.
— Я не жалуюсь.
— Потому что гордая, а внутри вся уже изнылась, — поддел меня Чумной.
— Ты злой, — печально констатирую я, и с удовольствием усаживаюсь на лавку. Ноги гудят и последний час дался мне особенно нелегко. Даже учитывая, что Маркус еще больше сбавил темп и порадовал парой смешных историй из своей обширной целительской практики.
— А мне, знаешь, буквально за неделю до твоего визита роженицу на телеге привезли. Молодая дуреха думала, что само пройдет, — он хмыкнул, — до последнего не верила, что рожает. Я же, говорит, только один разочек, на пробу. Паренька того прямо в моем лекарском покое перед выбором поставили — топор на шею и в реку или в счастливое семейное будущее.
Лениво обвожу взглядом крошечную комнатушку, две лавки, стол, да закуток отгороженный кривой ширмой. Печи и той нет, только пара ведер стоят, да прям в полу, в каменной выемке, ручеек бежит.
— Прелестно.
— Ага, я бы топор выбрал — есть шанс выплыть, — хмыкнул Чумной и мне жутко захотелось треснуть его по голове.
— Сбегать от ответственности — подло.
— Подло тыкать пальцем в первого попавшегося, — мрачновато отозвался Лекарь, — я вижу когда люди врут. Мальчишка утверждал, что он с женщиной в постель не ложился и я ему поверил.
— Но промолчал?
— Не мое дело. Я вообще предпочитаю зверье лечить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
