Я закатываю глаза, но игнорирую его, не желая провоцировать дальше.
— Пойдём. У меня есть запасной ключ, и я не побоюсь им воспользоваться.
— Торн знает, что ты можешь пойти на взлом и проникновение, если он пропустит несколько твоих звонков?
— К твоему сведению, — бросаю я через плечо, — пропущено не только несколько звонков. За последние пять дней я звонила ей снова и снова. Мы с Пайпер никогда такого не допускали. Поэтому я здесь. И Торн не стал бы игнорировать мои звонки, — я не говорю, что не могу вломиться в дом, который станет моим, как только я перевезу свои вещи. Позволю Торну поделиться этой новостью.
— Как скажешь.
Я отпираю дверь и вхожу в тёмный дом. Весь свет выключен, жалюзи задёрнуты. Тихо. Слишком тихо. По спине пробегает холодок, и я пытаюсь избавиться от него. Уайлдер мгновенно оказывается рядом. Он насторожен, все признаки шутника исчезли, скрываясь за его суровой сосредоточенностью. Мы входим в дом, он идёт передо мной. Мои глаза блуждают по беспорядку. Сломанный столик у входной двери, тот самый, на который она обычно кладет ключи и почту. Рядом с гостиной валяется разбитая ваза, а цветы, стоявшие в ней, рассыпаны по всему полу. Я уверена, что в какой-то момент там была огромная лужа воды. Мы идём дальше, ещё больше признаков того, что что-то не так, повсюду всё разбросано.
Мы проходим ещё через три комнаты, прежде чем находим Пайпер. Она лежит на кровати, свернувшись калачиком и спрятавшись так, что я не сразу замечаю её в море подушек, простыней и одеяла, когда впервые заглядываю в спальню.
— Пайпер! — кричу я, бросаясь вперёд, но притормаживаю, когда рука Уайлдера останавливает меня. — Эй!
— Злись сколько хочешь. Но подожди, бл*дь, секунду.
Он делает шаг вперёд, наклоняется над её телом и стягивает одеяло с ее головы. Нежно, так не похоже на него, он убирает спутанные волосы с её лица. Из него вырывается проклятье, что заставляет меня пошевелиться. Мне всё равно, что он говорит. Она отворачивается от него и моргает, глядя на меня. Один глаз распух и покрыт синяками, а на губе виднеется порез, не свежий, но всё еще неприятный. Когда она видит меня, слезы начинают струиться по ее щекам.
— Ох, Пайп.
— Я… — она закрывает глаза. — Думаю, теперь я готова принять твоё предложение. То есть, если тебе всё ещё нужен смотритель за кошками, поливальщик цветов или любой другой предлог, который ты пыталась придумать, чтобы вытащить меня отсюда. Мне так жаль, что я не послушала тебя. Мне очень жаль.
— Ничего подобного, Пайп. Мне не хочется спрашивать, но где Мэтт? У нас есть время или мы должны спешить?
Она пожимает плечами и морщится.
— Он так и не вернулся. Не в ближайшие несколько дней. Ему не следует быть… Боже, он не вернулся. Даже для того, чтобы проверить, как я... он... — она прерывисто вздыхает. — У нас есть время.
Боже, моя Пайпер.
— Ш-ш-ш, — успокаиваю я. — Перестань. Уайлдер поможет тебе приложить лёд к глазу. Ты просто отдохни на диване, а я позабочусь обо всём остальном. Теперь ты в безопасности.
Мы оба помогаем ей встать. Она двигается медленно, и, хотя я не вижу никаких других видимых повреждений, я не сомневаюсь, что их больше, чем может казаться. Уайлдер уходит вместе с ней, и выражение его лица стоит у меня перед глазами, пока я собираю всё, что осталось от жизни Пайпер, в чемоданы, сумки и пакеты, какие только могу найти. У нас не получится забрать всё, но я позабочусь, чтобы здесь не осталось ничего, без чего она не сможет жить. На всякий случай.
Я как раз заканчиваю застегивать последнюю спортивную сумку, которую нашла в её шкафу, когда Уайлдер возвращается в спальню. Когда я выпрямляюсь, то слегка покачиваюсь и протягиваю руку, ухватившись за край комода, чтобы не упасть. Прижав руку к животу, я молюсь, чтобы инфекция не возобновилась и не причинила мне снова боль.
— Ты в порядке?
Я киваю, сглатывая слюни.
— Прошло? — спрашивает он, когда минуту спустя я опускаю руку.
— Да. По крайней мере, я так думаю.
— Хм, — хмыкает он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что?
— Ничего.
— Уайлдер, — протягиваю я.
— Эй, это не моё дело. Но просто у всех, кто переболел этим мерзким дерьмом, болезнь не проходила просто так. Ни разу, пока они болели. Думаю, тебе повезло, — он подмигивает, но я вижу его насквозь, вижу гнев, который закипает в нём из-за того, что мы здесь обнаружили. — Или возможно у тебя немного другая проблема, вызывающая тошноту, которую «Костко» мог бы предотвратить.
— Ох, заткнись. Я принимаю таблетки!
— Воу, — ворчит он, когда я хлопаю его по твёрдому животу. — Просто сказал. Хочешь поделюсь запасами? На всякий случай?
— Ты просто смешон. Я кладу последнюю сумку в машину. А ты ведёшь Пайпер. Больше никаких разговоров о презервативах, сексе и прочем!
Он смеётся секунду, прежде чем его лицо вытягивается, когда Пайпер стонет от боли, находясь в другой комнате. Он становится серьёзным и уходит к ней. Я перекидываю сумку через плечо и иду к машине. Всё, о чем я позволяю себе думать, это Пайпер. Она нуждается во мне. Как только она успокоится, и я удостоверюсь, что ей не нужна медицинская помощь, то смогу попытаться вспомнить, когда у меня последний раз были месячные.
Дерьмо.
***
Когда мы добираемся до моего дома, я помогаю Пайпер привести себя в порядок. Кроме глаза и губы, у неё не было никаких других травм, но она отчаянно нуждалась в душе. По крайней мере, она уверяла меня, что нет других травм. Уайлдер не уходил из коридора перед гостевой ванной до тех пор, пока я не подвела её к своей кровати и не уложила. Он был рядом с ней, когда я отошла, один палец скользнул по её брови над опухшим глазом, не касаясь раны. Она позволила ему, её глаза закрылись, и я вдруг почувствовала, что наблюдаю за чем-то, что не должна была видеть.
Он отошёл, но не вышел из комнаты. С тех пор, как Пайпер перестала возражать, чтобы он уходил, я решила проигнорировать его и села на край кровати, чтобы спросить, что случилось. После ссоры с Мэттом, в результате которой Пайп пострадала, она три дня лежала в постели одна и выходила только для того, чтобы воспользоваться туалетом и попытаться поесть. Она держала себя в руках, но я не собиралась настаивать на большем. А именно, узнать, где, чёрт возьми, был Мэтт. Она была в безопасности. Вот что имело значение.
Когда я вышла из комнаты, Уайлдер последовал за мной. В ту же секунду, когда я закрыла дверь, он тихо двинулся вперёд, как человек, выполняющий важную миссию.
И с тех пор он не останавливался.
Он вытащил из машины вещи, которые я упаковала, и перенёс их в одну из гостевых комнат. Он даже вернулся в её дом и загрузил в машину все оставшиеся вещи из её шкафа, которые я не смогла забрать в первый раз. Я попыталась скрыть шок, когда он уехал во второй раз. Впрочем, это длилось недолго. Большая куча в середине моей гостевой комнаты, которую он создал, только росла, когда он продолжал возвращаться с новыми вещами. Когда он затащил огромный телевизор, который висел у неё в гостиной на стене, я решила даже не выяснять, что творилось у него в голове. Очевидно, что-то им двигало. Хотя я почти уверена, то, что они успешно игнорировали в течение нескольких месяцев, больше не останется незамеченным. Я вышла из гостевой комнаты и позволила ему делать то, что ему было нужно. Если он хочет продолжать ездить туда пока не заберёт всё, кроме кухонной раковины, я его останавливать не буду. Втайне я надеялась, что Мэтт попадётся ему на глаза, пока он там, и Уайлдер сможет преподать ему урок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Думаю, теперь здесь всё, что важно... и даже больше, — говорю я ему спустя три часа, когда он вышел из гостевой комнаты и не выскочил из дома.
Пять поездок. Видимо, это всё, что ему было нужно.
— Теперь у неё одной заботой меньше.
— Я не уверена, что ей понадобятся полки из книжного шкафа без самого книжного шкафа.
— Шкаф не поместился, вместо него я привёз полки.
