— Это же…?
— Да, — Порфийя стукнула кончиком пальца по кристаллу, и камень откатился назад. — Мари хранила их у меня. А я свой — у неё, — она вздохнула. — До сих пор не знаю, куда она его дела.
Слова женщины заглушил низкий гул колокола. Дон — дон — дон. Голова словно раскололась на части. Не от звука. От увиденного. И камни тут были ни при чем.
Я не смогла отвести взгляд от вороха серых бумажек, сложенных в косые треугольники, которые, шурша, вывалились вслед за камнями из мешочка.
— Пойдём, — позвала монашка, — к обедне звонят.
— Вы идите, — во рту стало неожиданно сухо, — я догоню.
Одной частью расколотого сознания я заметила, как недовольно поджались её губы, а на лбу собрались морщинки, другая же часть меня отмела всё это как незначительное.
Эти листочки, эти треугольнички просто кричали мне во весь голос: "Отец!" Его привычка, его особенность. Сколько так же сложенных посланий было найденно под подушкой — и не сосчитать. От воспоминаний защипало глаза.
Мне восемь лет. Прихожу домой из школы. Поворачиваю ключ в замке, прислушиваюсь и даже принюхиваюсь. Знаю, мама, как всегда, приготовит чтонибудь вкусное. От нетерпения я начинаю пританцовывать на месте. В квартире непривычная тишина. Где все? Мама, папа? А бабушка Нирра и бабушка Шеля? Бросаю рюкзак в прихожей, прохожу на кухню. Никого. И тут замечаю: на белой глянцевой столешнице розовый бумажный треугольник. Он кокетливо стоит посреди стола, как накрахмаленная салфетка. Протягиваю руку, разворачиваю. Лицо тут же растягивается в улыбке.
"Раз, два, три, четыре, пять.
Вышел зайчик погулять,
А потом нашёл дом,
Чтобы ждать тебя в нем.
Раз, два, три, четыре, пять -
Выходи меня искать".
Детский стишок, аккуратные строчки с наклоном вправо, буквы чуть расплываются, словно написанные тонким синим фломастером или чернильной ручкой, которой так любит чиркать папа в листах, называемых им работой.
Хихикая, бегу в свою комнату и распахиваю шкаф. Там на средней полке сидит одноухий белый заяц. Любимая игрушка. Я не могла уснуть, если под боком не было любимого заи. Потом папа придумал игру в дом, и заяц переселился в шкаф, где на одной из полок мне было позволено обустроить ему жилище, то есть поставить кровать, собственноручно склеенный картонный столик и т. д., насколько хватит фантазии. Теперь я понимаю, что родители пытались отучить меня от этой зависимости, особенно после одной истерики, когда только что постиранный мамой косой мирно висел на верёвке, а дочь, заходясь плачем, категорически отказывалась идти в постель.
В тот день заяц держал в плюшевых лапах ещё один треугольник, на этот раз жёлтого цвета. Таких посланий в квартире я собрала восемь штук, и в каждом из них было написано, где найти следующее.
Лежащие сейчас передо мной треугольники были точно такими же. Словно часть моего детства, моего мира перенеслась сюда сквозь время и расстояние.
Настоящее вернулось. Порфийи в комнате не было. Не помню, как и когда она ушла. Колокол затих. Я протянула руку и развернула самый первый. Строчки заскакали, и на мгновение мне показалось, что там те же самые "раз, два, три, четыре, пять". Листок лег на стол, губы шевелились проговаривая чужие застывшие слова.
[1] Денежная реформа — изъятие из обращения бумажных денежных знаков в 1956 году и переход на цифровые денежные единицы (История Империи Камней. Учебник рекомендован для школьной программы 7 класса имперским образовательным корпусом)
Глава 17. По разные стороны
— Никогда не жалел о том, что помог ей. Никогда не думал, что пожалею, — раздался тихий голос, и Дмитрий открыл глаза.
Он не сразу понял, где находится, чтото жёсткое, неровное под головой, перед глазами мутная плёнка. Он не лежит, а сидит. Попробовал потянуться, но не смог даже вытянуть ноги. Потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, как заснул в машине, всего на секунду прикрыл глаза и отключился. Кожаная оплётка руля отпечаталась на ладонях и щеке.
— Не думал, что придёт день, когда скажу, что она была неправа.
Дмитрий повернулся к Илье и, не удержавшись, зевнул.
— Прости, — столичный специалист смотрел красными с недосыпа глазами, — старею, наверное. Сам с собой разговаривать начал.
— Ничего. Сколько времени?
— Около восьми. Рассвело час назад, — Лисивин открыл дверь, впустив в машину порыв холодного утреннего воздуха, и вышел.
Перекрещивающиеся улицы Суровищ тонули в тумане, видимость не больше, чем на сотню метров. Тёмные очертания домов, погружённых в белёсый кисель, казались ненастоящими, как мираж, подойдёшь ближе, и он исчезнет.
Дмитрий налил в крышку кофе из термоса и, облокотившись на машину, достал сигарету. Илья остановился у шатких останков забора и, не отрываясь, смотрел на дом.
— Переквалифицируемся в археологов? — спросил он.
— Хоть в гробокопателей, — Дмитрий поёжился от утренней прохлады.
— С чего начнём?
— С начала, — Демон сделал пару глотков и выплеснул коричневые остатки прямо на землю, помял и выкинул неприкуренную сигарету в канаву, пачка опустела лишь наполовину. Он слишком занят, чтобы вспоминать о дурной привычке. Станин открыл багажник и достал фонари.
Два луча метнулись в беловатую дымку, нисколько не рассеивая пелену, а, скорее, теряясь, исчезая в тумане.
— Итак, парня вынули из петли, — столичный специалист кивнул, и Дмитрий попросил, — покажи, куда положили.
Илья поводил фонарём из стороны в сторону.
— Не видать ничего.
Специалист потоптался на месте, подошёл к крыльцу. Встав спиной к двери, он уверенно повернулся влево. Круг света с размытыми краями упёрся в непримечательный участок земли.
— Здесь.
— Уверен?
— Да.
Демон обошёл предполагаемое местонахождение тела, если, конечно, сбросить со счетов четверть века. Ничего. Лишь одинокий старый дом. Он втянул воздух и замер. Отыскать энергетические следы смерти спустя столько лет нереально, но попытка не пытка.
— Где же Лена? — чувство вины у столичного специалиста проснулось в самый неподходящий момент.
Дмитрий понимал его беспокойство. Когда они носились по вызовам, каждый из которых приносил болезненное разочарование и казался бесполезной тратой времени, решение разделиться и отработать ещё одну версию выглядело разумным. Но стоило уехать, в мысли вторглись неуверенность и сомнение. Вдруг Гош с Эми не справились? Вот если б сам был там, а не гонялся за миражами…
— Они бы тогда отзвонились, — ответил Демон.
— Что мы здесь забыли? — спросил столичный специалист, — Здесь мы её не найдём.
