— Тогда я об этом не думал. Наверное, всё к лучшему, — Илья пожал плечами.
— Тут мы с тобой по разные стороны. Я за правду.
— Кому была бы нужна эта правда? Сломленной горем матери, похоронившей ребёнка, а с ним и всякую надежду? Или девочке — сироте из приюта?
— Она нужна мне. Сейчас. Будь вы тогда посмелее, не было бы сегодня, — Дмитрий обвёл округу глазами, — жертв. Кто изъял медицинские сведения? Ты?
— Сергий.
— Нирра велела их спрятать?
— Нирра велела их сжечь, — столичный специалист поплотнее запахнул куртку, словно замёрз, — но Сергий не послушался, и я ему помог.
— Документы уцелели, это хорошо, но на вашем месте я послушался бы Нирру. Незачем оставлять улики.
— Мы опять по разные стороны, — Илья грустно улыбнулся.
— Почему ты ему помог?
— Потому, — Лисивин скривился.
— Ясно.
— Ни черта тебе не ясно, — столичный специалист сжал пальцы в кулаки, — но это к лучшему. Чем бы ни руководствовался Сергий, но я ему помог. Даже дипломат одолжил, а то он хотел бумаги в одном пакетике в землю закопать. В подвал я не спускался, слышал, как он там чтото колотил, но не видел. Это всё, что я знаю. Теперь, действительно, всё.
— Зачем он вообще тебя с собой взял?
— Для страховки. Привязку тогда ещё не установили.
Демон задумчиво оглядел улицу. Солнце уже встало, чистыми лучами разгоняя остатки тумана. Сквозь него, как сквозь кальку, проступили неряшливо — чёрные линии домов и заборов. Почему он раньше не обращал внимания, как здесь грязно? И дело не в размытой осенними дождями дороге и черноте огородов. Даже деревья казались замызганными. Редкие листья не только пожелтели, но и почернели, скрутились, съёжились, словно их держали над огнём.
— Ну, что, мы снова на одной стороне? — спросил Лисивин.
— Возможно.
Дмитрий достал телефон и с минуту хмуро разглядывал дисплей, словно гипнотизируя. Ему нужны были хоть какието результаты. Пусть ребятам повезёт. Аппарат молчал, и Станин убрал его обратно, так и не нажав ни единой клавиши.
— Надо по соседям пройтись. Расспросить на случай воздействия нашего пропавшего. У них, конечно, и своих хвостов достаточно, но чем черт не шутит. Парень гдето здесь, возможно, ктото из местных знает место, которое другие блуждающие обходят стороной, место, где они никогда не атакуют, — Демон выпрямился.
— Знаешь здесь кого? — энтузиазма в голосе Лисивина не слышалось.
— Было дело.
— Тогда иди. А я, — специалист огляделся, — не в настроении чтото общаться.
Чтобы пройти из конца в конец единственную улицу деревни, много времени не нужно. Неспешный шаг. Остановка. Ещё один. Несколько метров туда и обратно. Высокий, опрятно одетый мужчина выделялся на грязной деревенской дороге так же, как и пьяница в воскресном хоре. Не тот человек. Не то место. Зачем он месит чёрную грязь своими дорогими кожаными ботинками? Туда — сюда.
Дмитрий сам не смог бы внятно ответить спросившему, если б таковой и нашёлся. Смотреть на хмурого мужика, который то ли заблудился с похмелья, то ли решил измерить дорогу, куда интереснее, чем помогать. Что ж, смотрите. Смотрите. И не говорите потом, что вы не видели. Свидетели, чтоб вам.
Ещё несколько шагов. Ожидание томительно. Улица кончилась. Вместо того, чтобы постучаться в ближайший дом, демон развернулся и сделал шаг назад. Первый из скольких? Демон сбился со счета.
Пока он тут шатается, чтото происходит. Как всегда. Люди спят, едят, разговаривают, занимаются сексом, плачут, смеются, работают, убивают.
Ему нужно время. Нужно подумать, прокрутить только что состоявшийся разговор и решить, чему верить, а чему нет.
Дмитрий сделал три размашистых шага. Нельзя торопиться, нельзя ошибиться. До дома Нирры пятьдесят метров.
Много было сказано, нужного и ненужного. В ворохе правды легко спрятать маленькую ложь. Очень маленькую и очень важную. Нирра не знала о подмене девочек, она ничего не могла ему рассказать. Не знала о смерти той, что носила Злата. В этом он уверен. Знал Сергий. Уж не поэтому ли он оставил младенца безымянным, чтобы не устанавливать привязку, не обращаться к матери. Вы с ним спрятали документы. Лисивин соврал в такой малости, Дмитрий начинал думать, может, это и не малость.
Он всё шёл и шёл. Машина. Дом. Участок. Пора. Надо решать, на одной вы стороне или на разных.
Изменения в пространстве Станин уловил скорее подсознательно, срываясь с места, едва почувствовал первые отголоски энергии. Запах пепла, тлена, старости, боли и страха — всё сразу и ничего. Для людей этих запахов не существовало.
— По одну сторону баррикад, говоришь, — почти прорычал Дмитрий, — значит, самое время взобраться на них и оглядеться.
Он всё ещё продолжал бежать, когда позвоночник обожгла боль. Тонкая, как паутина, нить канала, невидимая, но ощущаемая горячей иглой в костях, вошла в основание черепа. Ктото устанавливал с ним контакт. И этот ктото был мёртв. Отрезать. Псионник взмахнул рукой, резкий росчерк энергии расплылся бесформенным пятном. Опоздал.
Глава 18. Завтра
Я стянула туфли и бросила на пол. Занятия закончились. Влад, тихонько напевая, чем-то гремел в своём шкафчике. В тренерскую то и дело заглядывали родители, разбирающие своих чад из последней на сегодня вечерней группы.
— Не нравится мне твоё настроение. Хватит киснуть. Жизнь продолжается.
Лицо словно свело, только бы не превратить лёгкую улыбку в оскал. Кто бы знал, как мне надоела эта фраза.
— Пока! — я подхватила сумку и пошла к выходу.
— До завтра! — крикнул вдогонку Влад.
Еще один из тех, кто не знает, что завтра мало чем будет отличаться от сегодня. Накинув капюшон, я вышла на улицу. Вчера выпал снег и тут же растаял. Ночью улицы и дороги покрылись коркой льда. Снег превращался в дождь, дождь опять в снег.
Задержавшись на ступеньках дома культуры, я огляделась. На стоянке приветливо моргнул фарами автомобиль. Не было ни дня, чтобы он не встретил меня после работы. Я юркнула в салон, и машина тронулась и покатилась по вечерним улицам.
— Как день? — спросил Гош, не отрывая взгляд от дороги.
— Как всегда.
За последние дни эти фразы стали для нас ритуальными.
Есть места, где никогда ничего не меняется. Исчезни я из родной коммуналки на несколько лет, вернулась бы к тому, что оставила.
На кухне слышалось слабое переругивание Вариссы и Теськи. Пик уже прошёл, и стороны взяли тайм-аут перед заходом на новый круг. Из комнаты Семафора с предусмотрительно распахнутой дверью (такое препятствие не всегда безболезненно преодолевалось) доносился храп. Ничего не изменилось. В последнее время я научилась дорожить этим.
