Мы все еще стояли. Волосы наших теней переплелись.
Я взял ее на руки и опустился на колени. Наше ложе — опять в двух шагах от воды и в шаге от рассвета.
Ланин вскрикнула.
— Спина моя... охх! Прах побери, ведь сидела на этой проклятой привязи — вообще ничего не болело! А тут...
Аххаш Маггот! То, что творилось с ее сгоревшей спиной, никакими словами не опишешь. Пунцовая дрань. Крупная острая галька просто прикончит Ланин. А ничего иного здесь нет.
— Сядь на меня, Ланин.
Она склонилась надо мной, ее губы отправились в долгое ласковое путешествие по моему лицу. Как ветер, играющий с парусом: то наполнит его, то отпустит, то притронется единым своим дуновением, то ударит изо всех сил...
Ее внутренний огонь, было исчезнувший от боли, вновь появился. Вздрагивая, будто котенок, непривычный к человеческой руке, он выпускал понемногу львиные лепестки. Мое желание горело ровно и высоко.
Чужая тень быстрой полосой скользнула по моему лицу. А! Дерьмо проклятое. Выпустил-таки Некромант свою падаль с крылышками... Рыбье дерьмо, сука, жаль, не добил.
Птичий силуэт кружил высоко над нами. Сыскался... тухлый разведчик.
Надо было вставать. Ланин еще ничего не видела, но уже поняла это. Может, оно и к лучшему. Я думал, что помню, каким сокровищем мы владеем на двоих. Но нет, оказывается, я помнил слишком мало. Да и знаю еще не все... Мы оба почти ничего не знаем про нас. Выходит, так. Наша неудача прошла через меня огненным обещанием, и боги знают, как далеко мы способны уйти... Не стоит сорить золотом в неподобающем месте. Для этого золота нужно хранилище, ларец какой-нибудь, драгоценнее всего, что я могу себе представить... Нам двоим, как видно, мало простого желания, чтобы становиться одним. Вся наша судьба должна быть выстелена подобно чистой материи на ложе. Иначе... иначе... будет получаться меньше, хуже, проще, а на это нам поздно соглашаться.
— Ты ведь знаешь, Ланин, мы соединимся...
— ...еще множество раз, Малабарка. И каждый раз будет...
— ...высоким, выше неба над парусом, и...
— ...и прекрасным, как летнее утро. Я знаю, Малабарка. В другое время и в другом месте...
— ...у нас будет все то, чему и названия-то нет.
Мы встали и обняли друг друга напоследок. До другого места и другого времени. Надо было идти, вались оно все в бездну.
...Мы перешли вброд маленький проливчик. Он отделял остров, на который мы попали, от другого. А тот, второй, вроде должен быть поближе к материку... Точно, мы обошли половину островка по прибрежному песку и увидели то ли очень старую дамбу, то ли мель, вылезающую наверх при отливах. Всего в полполета стрелы длиной, не более того. А там, за ней, — широкая полоса песка, холмы, лес... Таких крупных островов тут нет. Это я твердо помню. Значит, не остров.
Солнце еще не взошло. Свет и тени, камни и вода — все было серым. Мы молча шли по холодному песку, а кое-где шагали по щиколотку в воде. Ржавая птичка вилась над нами. Летучая падаль.
Наконец мы добрались до берега.
— Ланин, посмотри на землю. Ничего особенного не замечаешь?
— Ты ведь не забыл, что я могу бывать у тебя в голове? Это земля Империи. Я очень хорошо чувствую: ты никогда не любил ее. Мы и десятка шагов не сделали во владениях имперцев, а у тебя уже испортилось настроение.
Моя земля — вода. Как ей это объяснить?
Земля — всегда хуже, чем вода. Все равно где. Земля, она... зыбкая. Как студень в медузах. Нет в ней надежности. Да что за чума! И на земле с делами как-то управлялся. Не в том дело. Одна судьба ушла от нас. Сгорела, будто обноски в костре. Надо бы устроиться где-нибудь в укромном месте и пораскинуть мозгами, как и что теперь. С чего начинать жизнь двум никто?
— От одних мы ушли. Но, Аххаш, кто мы для других?
— Два вражьих лазутчика и дозор береговой стражи... Небо не видело больших друзей! Тут ведь, если я ничего не путаю, существует именно береговая стража? Я ведь, сам понимаешь, и об этом только читала...
— Существует. Как ей не быть? Старые знакомые...
Она замолчала, раздумывая над новой задачкой. В последнее время мы слишком много бегаем, плаваем, деремся и слишком мало думаем. Нас мотало не хуже кучи дерьма на волне. Да, Аххаш, мы выживали. А теперь пора жить, хотя бы и заново.
Мы брели по песчаной полосе, с одной стороны — море, с другой — круча. Впереди берег делал резкий поворот, образуя мыс. За ним, наверное, залив... На мысу виднелись домики, а к ним тянулась едва заметная тропа, извилистая, как веревка, брошенная на палубу без смысла и порядка. Удачная тропа. Подарок для тех, кому хочется свернуть себе башку без посторонней помощи.
А это что еще?
— Похоже, девочка, от тех мы еще не ушли.
Со стороны ближайшего острова прямо к нам неслась какая-то тварь с солдатами на спине. Аж волны перед ней расступались. Не знаю, что это было, но хорошо, что оно не ходит по земле. Слишком большое. Так. Скинуло свой десант.
— Командуй, Малабарка. Что мне делать?
По мелководью к нам направлялись шесть меднорожих. Один лучник и пять мечников. Надо думать, меньше не разрешил отправить Некромант, а большим не рискнул капитан. Лучник — опытный. Держится чуть поодаль от своих, чтоб не загораживали ему цели.
У нас — меч на двоих. Я не могу дать ей хотя бы нож. И дыра у меня в руке совсем некстати. Бежать — глупо. Они свежее нас, и у них лучник.
— Ланин, ты можешь вылечить мне руку?
— Во мне сейчас магии не больше, чем бывает шума от шевеления травы.
— Так можешь?
— Нет.
— А справиться хоть с одним из них? Как тогда с зеркальной?
— Нет, Малабарка.
— Стрелу отвести сумеешь?
— Видишь ли, я никогда прежде не пробовала делать это...
— Сумеешь?
— Мне кажется, стоит попытаться. Насчет стрелы я не уверена, а вот глаза лучнику, может быть, отведу.
Уже хорошо. Все, чем я могу сейчас вооружить ее, это увесистый камень.
Ланин взяла меня за руку.
— Похоже, я поняла, о чем ты думаешь. Не стоит. Я не уверена, что смогу кого-нибудь убить вот так... руками.
— Я люблю тебя, Ланин.
— Сколько у нас шансов?
— Шансов нет у них.
— Люблю тебя. Верю тебе.
Вот и верь, девочка. Чуточку уверенности тебе не помешает. Потому что наши шансы — один к двум. Возможно, один к трем. В их, разумеется, пользу. Я видел их еще на триреме. Они умеют работать. Не так, как вольный народ, мои Крысы, например, но порядочно. Снасть камбалья, очень порядочно.
— Держись за моей спиной, Ланин. Не ставь вторую мишень своему подопечному.
Ржавая дохлятина пролетела совсем низко. Я метнул в нее камень. О! О! Булыжник едва задел ее, но птичка вдруг взорвалась, разлетелась какой-то дерьмовой мелочью. Перья, труха, кости, потроха сушеные... Тьфу. Дерьмо, мертвечина.
