– Ваську-то встречать пойдете? – Слава наконец задала воспрос, ради которого зашла к сестрам на посиделки. – «Дакота» скоро прийти должна, девочки. – Как любой авиатор, Слава была немного суеверна и никогда не говорила утвердительно. Оставляла возможность маневра.
– Это Варя может идти встречать, она официальная невеста. А я… я дура… – неожиданно припечатала Кедмина, отряхивая круглый зад подруги от прилипшей травы.
– Ты наша сестра. А Василия я сама временами поколотить хотела, умеет доводить до белого каления! – Варя фыркнула. – Слава, передашь ему нашу записку, мы его в баре встретим. Вечерком. Как раз с мамой поговорит, немного отдохнет. А там мы его… – Варя тоже покраснела.
– А там вы его к себе затащите и займетесь любимым делом миллионов, – закончила ее мысль Слава.
– Вроде как, – хором ответили Варя и Сара, поглядели друг на друга и засмеялись. Слава засмеялась вместе с ними.
– Ну вы и спелись, сестрицы. Ой, я Ваське не завидую, будете крутить им, как захотите.
– Ну да, порулишь таким! – фыркнула Сара. – Нет, крутить-то им мы будем пытаться, но стоить это нам будет… спину сотрем, Васька лосяра здоровый. Ладно, хоть добрый и нежный. Только, Варь, не надо встречи в баре. Пусть сразу сюда приезжает. Не будем время терять, накормить мы его и сами сможем.
30 сентября 2241 года, четверг
На борту дирижабля «Дакота»
Василий Ромашкин
– Вот так, профессор. Запасов сверхплотной ткани хватило на первые три жестких дирижабля, а потом снова запустили производство. И с тех пор по нашим небесам летают эти корабли. – Я ласково погладил силовую переборку, сверкающую анодированным дюралюминием.
– Надо же, как много я пока не знаю. – Панфилов покачал головой. – Молекулы, способные просачиваться сквозь металлы, сверхплотные ткани, газовые смеси. А для чего вы аммиак в смесь добавляете? Нашатырь – это же настоящие казни Господни!
– А чтобы при утечке газа сразу понять, проф. Тогда газоанализаторы жутким дефицитом были, а потом просто стало традицией. Я разок находился рядом со вскрытым баллонетом, так все вокруг поняли, что произошло, мгновенно. – Усмехнувшись, попытался поправить на поясе коробку с изолирующим противогазом, но вспомнил, что мы на борту пассажиры. – А второй раз, как раз перед тем, как мы вас нашли, пираты так нам приложили, что четверть баллонетов накрылась. И знаете, не до вони было. Так, слегка поморщились пару раз.
– Интересная у вас жизнь. Небесные пираты, трансконтинентальные путешествия, воздушные бои, иномиряне, призраки, нежить, как в самых жутких сказках. – Панфилов задумчиво покачал головой, туша сигару. Мы с ним сейчас находились на курительной палубе, в специальном закутке в кормовой части дирижабля позади ходовой рубки. В широкие проемы врывался свежий, уже холодный ветер. Впрочем, тут и летом не сильно жарко, особенно когда на пять-шесть тысяч забираемся.
– Пойдемте собираться, Афанасий Илларионович? Через пару часов должны быть дома, Синяя появилась. – Я кивнул на блеснувшую внизу реку. – Вы уверены, что сумеете десантироваться по тросу? Может, попросить, чтобы люльку выделили?
– Василий Ярославович, я по вантам линейного корабля в юности бегал и сейчас форму поддерживаю, занимаюсь фехтованием, борьбой и атлетикой. – Профессор гордо поднял голову. – Не смотрите, что я почти старик, силушкой Господь не обидел. Тем более что саквояжи спустят на веревках. А уж соскользнуть по троссу с пары дюжин саженей – не велика наука.
– Только учтите, что дирижабль движется. Не отпускайте тросс сразу, нужно немного пробежать, придерживаясь за него. – Я открыл дверь в кормовой отсек и пропустил Панфилова. Оглянувшись, посмотрел на реку. Скоро буду дома!
Через сорок минут дирижабль замедлился и снизился над нашим аэродромом. Вниз ушли саквояжи профессора.
Ну а у меня при себе практически ничего не было, только походный рюкзак и оружие. Пара гражданских джинсов и рубашек спокойно влезли в полупустой сидор, так что все свое я нес с собой.
– Пошел! – Боцман хлопнул меня по плечу широкой ладонью, и я скользнул вниз по троссу, обхватив его ногами. И вот я снова на земле родного города, по которому здорово соскучился. Рядом достаточно неплохо приземлился профессор.
30 сентября 2241 года, четверг
Ростов-на-Синей
Василий Ромашкин
– Пока, воздухоходы! – крикнули сверху, и махина дирижабля пошла вверх.
– Вась, здорово! – обнял меня Сергей Шанов, водила дежурного аэродромного грузовика. – С возвращением!
– Спасибо, Серег. Что-то я долгонько в этот раз. – С удовольствием хлопнув по могучему плечу бывшего боцмана с «Неугомонного», я с огромной радостью огляделся. Глубоко вздохнул и заявил: – Дома и воздух слаще!
– Ага, особенно если рядом баллонеты дозаправляют. Запах нашатыря на аэродроме нам сладок и приятен, – засмеялся Шанов и протянул руку профессору. – Сергей Шанов, служащий аэродрома.
– Афанасий Панфилов, профессор, – не чинясь, пожал широченную ладонь иномирянин.
Вообще, я уже знал, что профессор выбился в верха снизу, огромным трудом и с помощью своего очень и очень немалого интеллекта. В общем, прежде чем занять свою должность, пахал профессор, как папа Карло, и днем и ночью.
– Очень приятно. Василий, погоди, сейчас вызову разгонную тачку, довезет вас до проходной. – Шанов вытянул из кабины оранжевый микрофон и вызвал дежурного по полю. – Будка – ответь Шанову. Геннадий, будь добр, пришли таратайку. Тут мужиков до проходной добросить надо бы. Ага, те самые, Панфилов и Ромашкин, десантировались с дирижабля. Хорошо, ждем. – После чего повернулся к нам. – Сейчас таратайка приедет, подождите пару минут.
– Это хорошо. – Я плюхнулся на подножку кабины и прислонил винтовку к ноге. – Лучше ехать, чем идти.
– Вась, ты поосторожнее с нашими девками, – усмехнулся Шанов. – Их ну очень волнует, чем ты так своих невест заинтересовал. Вот почему они из-за тебя эротическую битву в баре устроили?
– Могли бы проверить, пока я свободен был, – хмыкнул я, чувствуя, как жаркая волна заливает шеки и шею. – Какую такую битву устроили Варя и Сара?
– Э нет. Не хватало мне еще сплетни повторять. Сам у них спросишь. Тем более что недолго осталось, – засмеялся Сергей и показал на приближающийся трехколесный мотороллер технической службы. – Видите, за вами. Ладно, бывайте.
– Пока, боцман. – Я пожал ему руку и закинул свой сидор в кузов трехколесника. Профессор повторил все за мной и тоже залез в покачнувшуюся кабину.
– А почему боцман? – поинтересовался он, хватаясь рукой за ручку на торпеде из-за резкого старта колымаги. Ну да, я этого товарища знаю, мой тезка погонять любит.
– Шанов был боцманом на дирижабле. Несчастный случай, сломал ногу в семи местах, сейчас она у него практически не гнется. Летать может, пассажиром, а служить, летая, нет. Вот и устроился на дежурный грузовик, поближе к авиации. – Я нахмурился. – Серега отличный парень, но ему не повезло.
Оставшуюся дорогу мы молчали, тем более что профессору хватало новых впечатлений – редкое умение радоваться новому. А сразу пять крупных дирижаблей на привязи он еще не видел.
Около проходной нас ждали. Вездеход из мэрии и ответственный за образование в нашем городе.
– Профессор Панфилов? Я Ильхом Расимович Шаймиев, заведующий городским отделом народного образования. Счастлив, просто не передать словами, как я счастлив, что вы согласились работать в нашем институте. Очень надеюсь, что вы возьмете на себя сложное, но благородное дело обучения молодежи главной и самой фундаментальной науке. – Шаймиев суетился вокруг растерянного профессора, совершенно не ожидавшего такого приема. – Сейчас мы поедем, я покажу вам два дома и пару апартаментов, выберете, что вам по душе. Потом в мэрию, мэр очень желает познакомиться. К сожалению, он не смог приехать вас встретить и просил передать, что сильно об этом сожалеет. Но что поделать – служба.
Между делом саквояжи профессора уже были погружены в багажник, а сам он усажен на заднее сиденье вездехода.
Я пожал ему руку, прощаясь:
– До свидания, Афанасий Илларионович. Вы не пугайтесь Ильхома Расимовича, он просто кажется суетливым, а на самом деле свое дело знает туго. Отличный профессионал, все образование нашего города на нем держится. – Я подмигнул татарину. – Я вам по секрету скажу, Афанасий Илларионович, он у меня в начальных классах был учителем по математике. Так что он ваш коллега. И я ему очень благодарен. Потому что он научил меня любить математику. Хорошая наука, помогает деньги считать.
