София сжала пальцами порт-ключ, и её рывком переместило из глухого подземного коридора в Министерстве на помост под чистым, темнеющим в густеющих сумерках, небом.
К ней подскочил Скабиор, ухмыляясь от уха до уха:
– Вот и наша Принцесса Мертвых! Опоздала, красавица. Самое интересное пропустила.
– Они схватили его? Схватили Поттера?!
Скабиор, продолжая ухмыляться, отрицательно помотал головой:
– Мозговитая грязнокровка успела его вытащить. Орденоносцы на сей раз тоже предпочли впустую не геройствовать. Так что ничего занимательного, – Скабиор пододвинувшись ближе, жарко дыхнул в самое ухо. – Темный Лорд гневается…
–Тоже мне новость! – скривилась София. – Если бы он песни пел или танцевал? Гневается он почти всегда.
Группа людей в черных мантиях и белых масках двигалась навстречу. София с содроганием узнала в предводителе Рабастана и спряталась Скабиору за спину.
Егерь понимающе ухмыльнулся:
– Не по вкусу тебе знаменитый красавчик? – подмигнул он, добавляя шепотом. - Мерзкий тип.
– Вот вы где уединились?
От младшего Лестрейнджа сильно разило алкоголем. Он едва держался на ногах.
– Долохов отправился на поиски Живунчика, – засмеялся Рабастан, словно пошутил бог весть как удачно. – Мечтает выслужиться.
София поспешила уйти. После случая с профессором Чарити она на дух не переносила этого смазливого психа, выделяющегося даже на фоне всеобщего прогрессирующего безумия.
Дом Уизли не шёл ни в какое сравнение с Малфой-мэнором. Драко обоснованно называл племя Уизли нищебродами. Больше всего «Пристанище» напоминало многоэтажный хлев, изогнутый, словно Пизанская башня. На красной крыше торчало множество труб. Возле входной двери валялся шест с криво прибитой дощечкой, на коей, собственное «Пристанищем» строение обозвано и было.
Повсюду в беспорядке валялись перевёрнутые столы, табуретки, реяли палатки, разукрашенные разноцветными огоньками, зачарованными таким образом, что продолжали сиять и переливаться даже теперь, когда от праздничного убранства остались одни осколки.
Около одного из перевёрнутых столов София заметила Драко. Он стоял вместе с тремя такими же, как он, черно-белыми фигурами.
Одна из безликих теней сняла маску, и София кивнула Блейзу Забини в знак приветствия.
– Не знала, что ты тоже участвовал в нападении на Министерство? – сорвалось с губ.
– Я там и не был, – улыбнулся парень.
– А эти…? – покосилась девушка на две другие фигуры, массивные и широкие.
– Краббэ и Гойл, – голос Драко Малфоя как всегда был тягучим и капельку капризным. – Могла бы и сама догадаться, Гринграсс.
– Драко! – раздался звонкий девичий голос.
Черная фигурка бросилась блондину на шею:
– Драко! Я так счастлива! Так счастлива! Министерство пало, а мы все живы! Теперь ведь всё будет по-другому, правда? – смеялась и плакала Панси.
– Полагаю, Пэнни, ты, как и все мы, пришла на вечеринку? – хмыкнул Блейз. - Надо отметить свадьбу одного из Уизли, как полагается. Не каждый раз нищебродам достаётся такой сладенький кусочек, как Флёр Делакур.
– Что точно, то точно, – хохотнул Гойл.
– Может быть, стоит перекусить? – покосился Краббэ на блюда, валяющиеся повсюду.
– Жри, если настолько оглодал, скотина, – Драко презрительно дёрнул плечом.
Панси продолжала висеть на нём.
– Пойдём, Драко! – тараторила слизеринка. – Мама соскучилась, ей будет приятно снова тебя увидеть. Блейз, Гойл? Вы с нами?
Никто из них даже не подумал позвать Софию с собой. Включая недавнего жениха.
София медленно брела между перевёрнутыми столами и стульями, кушаньями, разбросанными по земле.
Вокруг сновали в приподнятом взбудораженном настроении УпСы.
Девушка вновь ощущала себя чужой и ненужной, а жизнь с каждым часом всё больше и больше напоминала кошмарный сон.
Глава 10
Соперницы
В Малфой-мэноре царило непривычное оживление. В гостиной и столовой применили расширяющие чары. И без того просторные, многочисленные комнаты виделись теперь бесконечными.
Домовые эльфы из кожи вон лезли, чтобы угодить хозяевам. Стол в парадной гостиной ломился от яств совсем как в Хогвартсе на первое сентября. Свечи в хрустальных подсвечниках парили прямо в воздухе, распространяя вокруг себя загадочный мягкий свет.
Настроение у Софии, несмотря на всеобщую оживлённую атмосферу, было отвратительным. Ей представилась возможность в полной мере оценить мудрость русской пословицы, утверждающей, что нет хуже дела, чем в чужом пиру похмелье.
Присутствие Панси в Малфой-мэноре отравляло жизнь. Сейчас Софии казалось глупостью недавняя идея жалеть эту девицу. Пусть она сама первая отрицала возможное соперничество с Паркинсон из-за Малфоя, с тех недавних пор много воды утекло. Изменились обстоятельства; изменилось её отношения с Драко, и теперь ревность жидким огнем растекалась по венам.
София возненавидела Паркинсон. Ей казался отвратительным её холодный высокий смех и прямая королевская осанка. Она ненавидела умение соперницы великолепно держаться на метле – в этом Панси едва ли уступала Джинни Уизли. Ненавидела холодный ум и чисто слизеринскую жестокость. Но больше всего София ненавидела Паркинсон за то, что приходилось признавать за ней право первенства по отношению к Драко. До появления Астории Гринграсс между Малфоями и Паркинсонами было заключено соглашение о предстоящем союзе их отпрысков и если бы не София, эта отвратительная Паркинсон наверняка бы получила то, о чем так страстно мечтала – Драко Малфоя.
На устроенном Волдемортом балу в честь победы над Министерством должны были присутствовать представители всех чистокровных магических семейств Великобритании. Отказ явиться расценивался как проявление неблагонадёжности со всеми вытекающими последствиями. И, естественно, эти подлизы Паркинсоны прибыли, чуть ли не первыми, хотя в первом ряду сражающихся их никто не видел.
Малфои, выступающие хозяевами, как всегда, были на высоте. Люциус исхитрялся вести несколько бесед сразу, Нарцисса блистала в той же манере на другом конце стола. Драко мелькал то тут, то там, вальсируя с разными молодыми особами, но чаще всего – с Паркинсон к затаённой ярости Софии.
– Снова в стороне? – раздался за спиной лающий, насмешливый хриплый голос.
Белла выглядела сногсшибательно в обтягивающем длинном черном платье со шлейфом. Кроваво-алые рубины блестели на гибкой змеиной шее, подчеркивая матовость и шелковистую гладкость кожи.
– Снова не в духе?
– Не люблю приёмы, – холодно откликнулась София. – Мне на них скучно.
– Рискну дать совет: заведи себе поклонника. Это всегда веселит. Вот когда я была в твоем возрасте, их у меня было не меньше двух десятков зараз. Так что не будь занудой, это никого не красит.
Белла, смеясь, растворилась в полутьме, теряясь в толпе колдунов.
Пробежавшись взглядом по залу, София снова увидела их вместе – Драко и Панси!
София всеми силами старалась удержать на лице спокойное выражение, но чувствовала, как уголки губ против воли опускаются вниз. Она осознала, что с удовольствием вонзила бы ноготки Паркинсон прямо в лицо, расцарапав его в кровь.
– Гринграсс?
Погрузившись в мрачные мысли, София как-то не заметила, что предмет её воздыхания подобрался к ней совсем близко.
– Не надоело подпирать стенку? – ухмыльнулся Драко. – Пошли, потанцуем?
София всем своим видом выразила молчаливое презрение.
– Я не танцую, – приняла ледяной вид она.
– Не умеешь? Сделаем поправку на маггловское воспитание. Ну, если уж не танцуешь, так хотя бы выпей со мной?
– И не пью.
Совсем некстати во всей красе вспомнилась ночь, когда она пришла к нему в комнату, пьяная вдрызг.
– С недавнего времени, – поспешила добавить она после минутной заминки.
– Раз ты не пьёшь и не танцуешь, – развёл руками Драко, – давай тогда просто поболтаем?
– У меня нет никакого желания перекрикивать громкую музыку.
Блондин сощурился:
– Я ведь могу подумать, что ты избегаешь меня, Гринграсс?
– Думай себе на здоровье всё, что захочешь, Малфой. Как-то придётся жить с мыслью, что не всех, как бедняжку Парксинсон, одолевает навязчивое желание быть с тобой рядом. Некоторым это не доставляет никакого удовольствия.
Тонкие ноздри юноши гневно затрепетали, а губы растянулись в недоброй усмешке:
– Так уж и никакого удовольствия? А я вот отлично помню случай, когда нам обоим было вместе вроде бы и неплохо?
Ухватив девушку за подбородок, Драко заглянул в блестящие от непролитых слёз глаза.
– Что с тобой сегодня, Гринграсс?
– Пусти меня, Малфой… ты делаешь мне больно. У тебя нет права…
