– Я говорю, – продолжал мужчина, не замечая Дашиной реакции, – сполохи тебе не мешали?
– Сполохи? – переспросила девушка. – А я думала, что мне всю ночь салюты снились. То-то я не могу понять, что у меня с настроением. Странность я сквозь сон почувствовала, вот мне и не по себе. Где сверкало?
– Да, где-то рядом с тобой. Я уж грешным делом подумал, уж не твоя ли это семейная реликвия выступала, глянул в окно, но это было где-то немного дальше того сарая, почти у твоего дома. Я, если честно, вчера вообще хотел подежурить в Танином дворе, но чего-то струхнул и убежал домой. Уж извини, но привидения я совсем не уважаю.
– Да я их и сама не уважаю… – начала было говорить девушка, но остановилась и уставилась на Василия, выпучив глаза.
– Чего? – попятился тот.
– Я поняла, – зашептала Даша и рванула к входной двери.
Они оказались в соседнем дворе практически одновременно, девушка быстро нашла то место, куда вчера шлёпнулась коробка, присела возле неё и протянула руку. Кот, мгновенно среагировав, шлёпнул её по руке когтистой лапой, и Даша резко одёрнула её.
– Куда ты лезешь, – зашипел кот, – ты что, не видишь, что с коробкой что-то не так.
Действительно, коробка была другого цвета, вчера она была покрыта цветной эмалью, а сегодня блестела белым металлом. Даша осмотрелась вокруг, подобрала небольшую щепку, приоткрыла ей крышку коробки и присвистнула. На дне лежали всё те же золотые монеты и камни. Только камни были не цветными, а прозрачными, а от записки остался один только пепел.
– М-да, Дарья, – сказал задумчиво кот, – в чувстве самосохранения тебе не откажешь.
Даша посмотрела на кота и захлопнула крышку коробки.
– Надоела мне вся эта хренотень так, что сил моих уже не хватает. Ты как хочешь, а я её даже в руки не возьму. И в дом её не тащи, нечего ей там делать, отнеси его во двор к Тане. Раз это её наследство, вот пусть сама с ним и разбирается.
В доме громко зазвонил телефон, Даша вздрогнула, быстро поднялась и побежала домой, а кот, покрутившись во дворе и ничего не найдя, пошел в Дашин сарай, нашел верхонку и, схватив ею коробочку, понёс в Танин дом.
Через двадцать минут, когда все уселись за столом, Василий отчитался:
– Я шкатулочку в дом занёс, Татьяне под подушку положил, побоялся кидать где-то на виду. Мало ли какие люди там сегодня бродить будут.
– А мне тоже есть что сказать, – взяла слово Даша, – только что звонила бабушка. Вчера у неё был шок, и сразу она не заметила, а сегодня звонит и спрашивает, почему в колье камни красные, колье-то было с чистейшими бриллиантами.
– Возможно, оно уже и лежит в земле с белыми камушками, – усмехнулся домовой, – нужно метнуться и посмотреть.
– Не нужно никуда метаться, – остановила его девушка, – не надо никому на том месте глаза мозолить лишний раз. Лежит, и пусть себе лежит дальше. Время придет, вытащим.
– Ну, тогда у меня только один остаётся вопрос: «Что это было?» – задумчиво произнёс кот.
– А у меня напрашивается только один ответ, – предположила девушка, – это была бомба замедленного действия. Дед Степан что-нибудь там высчитал и наколдовал. А сейчас понял, что бомба рвануть каждую секунду может и аж с того света привидением явился, чтоб беду от дома отвести. Ведь Таня-то единственная продолжательница его рода.
Вдруг троица услышала, как к дому подъехала легковая машина, остановилась у забора и посигналила.
– А это что за явление Христа народу? – поворчала Даша и пошла в зал посмотреть в окошко.
– Нарушение твоего графика, – хихикнул кот, шагающий за ней попятам, – хотя нет… пардоньте, сегодня пятница. А это значит, по графику у нас великие дела. Иди, иди, родимая, зарабатывай на хлебушек коту, – Василий открыл входную дверь, благородным жестом пропуская даму вперёд.
У калитки стояла уже знакомая женщина и улыбалась лучезарной улыбкой. Даша невольно тоже улыбнулась ей. Эта женщина очень нравилась девушке, и ничего не могла с этим поделать.
– Дашенька, здравствуйте, вы помните меня? – крикнула дама, помахав Даше рукой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Да как же вас забудешь, – отвечала девушка, всё ещё улыбаясь, – полиция не даёт о вас забыть.
– Я к вам как раз по этому поводу. Я вчера официально из ряда подозреваемых перешла в ряд потерпевших, и всё только благодаря вам, – она развела руками, – так что теперь мне можно выезжать за пределы города, и я могу вас отблагодарить. Только я сама это всё не унесу, помогите мне, пожалуйста.
Даша открыла калитку и ахнула. Возле машины стояло шесть больших коробок.
– Я просто подумала, что молодой девушке может захотеться в деревне. Одежду вы и сами купите, тут точно лезть не нужно, что-то из техники дарить, так это бред, вот я и набрала вкусняшек, но только так, чтобы хватило надолго. Тут вот конфетки, печенье, рулетики, тут вот колбаска, сырок. А тут рыбка копчёненькая, икорка. А вот эта коробочка так… на чёрный день.
Даша стояла и от растерянности молчала. Ей не верилось в то, что сейчас происходило прямо перед ней. Она понимала, что столько она не заработала, но как об этом сказать человеку?
– Дашенька, ну чего же вы молчите, – без умолку трещала женщина, – вам что, это не нравится?
Девушка открыла рот, но из него раздался только скрип несмазанной телеги.
– От радости такой в зобу дыханье спёрло, – подумала она, прокашлялась и растерянно возразила, – ой, что вы, я так много не заработала.
– Заработала, ещё как заработала, – женщина подтянула к девушке ещё одну коробку и обняла Дашу, – девочка моя, если бы не ты, я бы доживала свой век старой, больной, никому ненужной скрягой, а сейчас я так счастлива. Я замуж выхожу.
– Сходили всё-таки к соседу? – спросила девушка.
– Сходила, милая, сходила. Он хотел сегодня со мной поехать, но я отговорила, мало ли как ты относишься к чужим.
– Ну и зря, – я бы и его просмотрела, может, здоровье подправила.
– Ладно, мы тогда позже приедем. Я ещё кое-что должна спросить, – у Даши удивленно приподнялись брови, – я знакомой рассказала, что мне помогла знахарка, правда не стала говорить, что она очень юная… В общем, у неё проблемы в семье, можно ли ей адрес ваш дать?
– Да, давайте, конечно, если смогу – помогу. Только сразу говорю, деньги мне пусть даже не суёт, не возьму. Не нужно создавать неловких моментов.
Женщина кивнула:
– Хорошо, я поняла, а можно узнать, почему? Ведь это самая адекватная система благодарности.
– А можно, – ответила девушка и скомандовала, – дверь подержите.
Гостья открыла калитку и встала сбоку, придерживая её. Даша приподняла разом все коробки и повела их к дому. Женщина застыла с открытым ртом. Даша довела коробки до лавочки и поставила их на неё.
– Согласитесь, это очень удобный дар, – обратилась она к гостье.
– Ага, – заторможено ответила та.
– Если я возьму деньги, этот дар исчезнет. Согласитесь, будет очень жаль. А ещё мне будет очень неудобно без него. Я уже к нему привыкла, и менять мне ничего не хочется. Если ведьма берет деньги, она прощается со всем этим. Этим самым мы, настоящие ведьмы, отличаемся от шарлатанов.
– Всё, всё, всё, я поняла. Если буду давать ваш адрес, то сразу и про деньги скажу.
Женщина ещё долго благодарила девушку, раскланивалась и восхищалась её даром, минут через пятнадцать она все-таки распрощалась с Дашей и уехала, а девушка тут же занесла коробки в дом и принялась раскрывать подарки. Было очень любопытно, насколько её оценили.
– Приятно как, – говорила Даша, раскладывая пачки со сладостями по полкам шкафов – ты сделал доброе дело, тебе сделали доброе дело.
– Это и есть принцип волшебства, – сказал невесть откуда появившийся домовой, заглядывая в открытую коробку, – любое доброе дело должно быть вознаграждено. Иначе оно впрок тебе не пойдёт.
– Странно, но раньше я думала совсем по-другому. Мне казалось, что добрые дела – это дела, о которых тебя не просят, и они обязательно должны быть бескорыстными.
– Это придумали неблагодарные люди, – фыркнул Додо, – чтобы успокоить свою почти глухую совесть, – и тут же, как ни в чем не бывало, добавил, сделав независимый вид, – мне вечерком Лешик обещал металла на дверь принести, нужно будет забрать на нашем месте, переместить во двор и рассортировать.
