на глаз.
В последний раз я общалась с Натаном утром, перед тем как с ним случился припадок, и от волнения у меня все внутри сжималось. Не давали покоя слова Ли, сказанные тем днем в приемной. Да, в понедельник мы с ним поговорили по душам, но из головы не выходили всякие «если». Если бы я вытащила себя тогда из постели на пробежку, то, наверное, не чувствовала бы сейчас себя такой виноватой.
Я замерла возле комнаты с поднятой для стука ладонью и, лишившись смелости, уронила руку. Из-за двери неслись нежные звуки новой мелодии, и я представила Натана, сидящего на постели c закрытыми глазами и гитарой в руках. Может, зайти позже, когда уляжется внутренняя дрожь?
Я развернулась, чтобы уйти.
— Он там, — сказали рядом. — Поговори с ним.
Узнав голос, я сделала глубокий вдох и подняла взгляд. Посреди коридора стоял Коул. На его напряженном лице выделялся желто-зеленый синяк вокруг глаза.
Коул впервые заговорил со мной с того дня, как Алекс врезал ему. В груди вспыхнуло раздражение. Но, по правде говоря, я больше стыдилась, чем злилась, замечая то, как футболка Коула обрисовывает его бицепсы, видя яркую синеву его глаз. После всего, что он сделал, после того как намеренно причинил мне боль, сердце по-прежнему трепетало при виде него. Почему? Я никак не могла объяснить себе этой реакции с самого приезда в Колорадо. Меня притягивало к нему какой-то неведомой силой, будто он солнце, а я крохотная планетка, пойманная его всепоглощающей гравитацией. Как там Хизер называла это? Эффектом Коула?
— Да? Ладно, — отозвалась я, словно не знала, что Натан у себя. На большее я была неспособна. Мне вдруг захотелось плакать, настолько ненужным и нежеланным было испытываемое к Коулу чувство.
Мелодия за дверью оборвалась. Натан услышал нас. Меня выдал громкий голос Коула. Однако тревожность и волнение от встречи с Натаном уже испарились, и я без стука толкнула дверь и вошла в комнату. Лишь бы быть подальше от Коула и вызываемых им чувств. Я прислонилась к двери спиной и, зажав в руках дверную ручку, сделала несколько медленных, успокоительных вдохов.
— Джеки! — позвал Натан.
Я распахнула глаза. Он сидел на постели и с беспокойством смотрел на меня. Как глупо было переживать.
— Привет, Нат. — Облегчение волной прокатилось по телу, охлаждая разгоряченную кожу.
— Ты в порядке? — нахмурился он.
Еще один вдох ртом и выдох носом.
— Это я должна спрашивать тебя об этом.
Я отлипла от двери, разгладила юбку и пошла к кровати. Сев, обратила внимание на квадратный пластырь на лбу Натана — там, где он ударился головой, — и темные круги под глазами.
— Ох, Натан. — Я осторожно убрала пряди его волос, чтобы получше рассмотреть место ушиба.
— Я в норме, — оттолкнул он мою руку. Намек понят: он не хочет говорить о случившемся.
— Ты всех до чертиков перепугал, — тем не менее сказала я. Он должен знать, что я переживала за него, хоть и не посещала в больнице. И добавила: — Особенно меня.
Он промолчал, сжав губы в тонкую линию.
— Натан, — мой голос надломился, выдав вернувшееся волнение. Он злится на меня?
Натан наконец поднял взгляд.
— Я тебя чем-то разозлил? — спросил он, отзеркалив мои собственные мысли.
— Что? — поразилась я и села по-другому, чтобы видеть его получше. — Нет. С чего ты так подумал?
— С того, что я не видел тебя с… — пауза, — с того времени, как это случилось.
Я снова потянулась к нему, но в этот раз накрыла ладонью его руку.
— Боже, пожалуйста, прости меня, Натан. Я просто… не могла… — Как ему объяснить? Собравшись с мыслями, я продолжила: — Когда приехала скорая, я испытала дежавю. Испугалась, что снова потеряю дорогого мне человека, и запаниковала.
— Да, Коул говорил, что ты пошла к Уиллу.
Я вскинула голову.
— Он говорил обо мне?
Натан кивнул.
— Мы с ним вчера разговаривали. — Он поставил гитару на пол, чтобы придвинуться ко мне. — Странный он какой-то. — Увидев мой озадаченный взгляд, Натан пояснил: — Не разговор, хотя и он меня удивил. Коул был… не знаю… подавленным. Растерянным даже.
— Растерянным? Из-за чего?
— Да я и сам не понял. Он был осторожен в словах. Мало говорил. Это напомнило мне… Ты знаешь, откуда у него фингал? Я даже этого из него не вытянул.
— Ну, это никакая не тайна. — У меня вспыхнули щеки. — Его Алекс ударил.
Брови Натана взлетели на лоб.
— Что он сделал?
— Поверь мне, Коул это заслужил, — покачала я головой, вспоминая произошедшее.
Натан восторженно расхохотался.
— О, я в этом ни капельки не сомневаюсь. Черт… теперь понятно, чего он расстраивается.
— Не расстраивается, а злится. Так будет точнее.
— Ну, не знаю. — Натан задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Я бы не сказал, что он злится. Скорее, грустит.
— Грустит, — повторила я, покрутив эту мысль и так и сяк. С чего бы Коулу грустить?
— О, нет, — тихо простонал Алекс на следующее утро. — Дело дрянь.
И я согласилась с ним, заглянув из коридора в кухню. Кэтрин застыла над столом, прижав палец к виску. Перед ней лежал ворох старых счетов и квитанций. За год, что ли, столько набралось?
— Не привлекайте ее внимания. Она не в себе, — предупредил Айзек. Прислонившись к стойке, он настороженно следил за тетей, ожидая, когда в кофейнике заварится кофе.
Мы с Алексом проскользнули в кухню незамеченными и встали рядом с ним.
— А что случилось? — Я открыла холодильник достать сливки.
— Сегодня звонил свадебный флорист, сказал, что они еще не получили платеж, — объяснил Айзек, достав из верхнего ящичка две кружки. — Тетя уверена, что отправляла по почте чек, и теперь перерывает тут все в поисках письменного подтверждения.
— Плохо, — расстроилась я.
И дело не только во флористе. Кэтрин с Джорджем должны были уехать на выходные: завтра у них двадцать вторая годовщина свадьбы. Джордж запланировал романтическую поездку на двоих. Однако Кэтрин испытывала стресс из-за надвигающейся свадьбы Уилла и Хейли, и,
