Так вот и сейчас Лара весело посматривала по сторонам, насвистывая… ну да, щербаковскую «Левконое», и Дан довольно жестко ее оборвал: не к месту показался лейтмотив «А меня убьют на войне». Простое человеческое суеверие. Ничуть не обидевшись, Лара переключилась на местную балладу в стиле «в общем, все умерли». Бесполезно. Гай был похож на свое изваяние в мраморе: бледное неподвижное лицо под шляпой, явно напряженный слух… Аль нервно оглядывался. А Дан, придурок, их до этого довел. Даже Шарик ровной рысью, не обгоняя и не отставая, бежал рядом со скачущими лошадьми. Четыре всадника Апокалипсиса на черных конях. Лошадей они покупали по мере необходимости и продавали, когда необходимость пропадала, и вроде властитель не требовал, чтоб они были непременно черными, сами додумались, выпендрежники. Конечно, если где не обнаруживалось приличных вороных, брали и гнедых или с пятнышками, но никогда чалых или в яблоках. В этом мире, кстати говоря, были лошади удивительной красоты: ровно серые, серебристые, словно сказочный единорог, красноватые, едва не как у Петрова-Водкина, и бог знает еще каких расцветок. Горожанин Дан лошадей полюбил, расставаться с ними ему не нравилось. Собаку завести, что ли? Так Шарик может обидеться, слопает еще или просто лапой прихлопнет якобы в игре. Он ревнивый…
Как ни береглись, прошляпили в прямом смысле: стрела сбила шляпу с Гая. Конечно, они немедленно оказались на земле, еще в прыжке с лошадей выхватывая оружие, а кони продолжали бежать, не сразу поняв, что лишились всадников. Неладно что-то в Датском королевстве, то есть в Траитии, ой, неладно, не на императора ж покушение, это дело житейское: на властителя! Что существенно хуже. Опаснее для равновесия? Это спорно, но вот для Квадры, бесспорно, опаснее.
Место было как нельзя хуже: слева река, справа лес, не то чтоб чащоба непроходимая, однако густой, Дан не видел в нем никакого движения, оставалось полагаться на аномальное зрение друзей. Драться в лесу – плохо, в любой момент можно стрелу из кустов схлопотать…
Не пришлось даже и подраться. Они только-только приняли стойки, даже не включился еще «боевой режим», то есть Дан пока видел всю панораму. Вот и увидел, как неуловимо быстро метнулся Гай, приняв стрелу, предназначенную не ему. Серебряную стрелу, потому что он тут же начал оседать на землю. На обычную он бы и внимания особенного не обратил, выдернул бы, чтоб за ветки не цеплялась.
Дан подхватил его, опуская на траву и цепенея от ужаса: лицо Гая было белым, на губах пузырилась кровь и тускнели огоньки глаз.
– Дан… – едва слышно прошептал он. – Дан…
Заметив наконец шевеление в кустах, Дан выпрямился, но снова не успел, даже кинуться туда не успел, потому что вторая стрела сшибла его с ног почище пули, а ему все равно, серебряная или железная. Словно дух вышибли. Свет померк ненадолго, вспыхнул снова: солнце стояло высоко и слепило глаза. Гай шляпу потерял, обожжет лицо, подумал Дан, надо капюшон натянуть поглубже. Он потянулся к другу, не обращая внимания на адскую боль в правом плече. Рука отказывалась сжимать катану, но и не выпускала ее, придерживала шершавую рукоять. Око Тьмы сияло под солнцем. Гай смотрел на Дана, чуть повернув голову.
– Дан…
Не мог Дан слышать беззвучного шепота, не мог, потому что уже ринулась в бой Лара, хлопали крылья Шарика, только Аль окаменело стоял в нескольких шагах. Дан вцепился в капюшон, потянул его на себя, стараясь прикрыть лицо вампира, приподнялся, и вторая стрела шибанула его в бок. Стреляют в положении лежа? Почти над землей, на уровне травы. Он же лежал. И это не арбалет, это обычная стрела.
– Дан…
Что изменилось, Дан сразу и не понял. Аль раскинул руки, выкрикнул что-то, а, ну да, их сигнал «все ко мне», и через несколько секунд рядом были дракон и демон, а вокруг эльфа возникло дрожание воздуха, как в очень-очень жаркий день, свет преломлялся в чем-то, что окружало его, и волна этого дрожания с гулом пошла в сторону леса, потом вторая, третья… А потом Дан опять потерял сознание, но снова ненадолго.
– Перевяжи его, Лара, – говорил неузнаваемый голос Алира. Уверенный, командный. – Это не опасно. И не стесняйся, выдергивай стрелы. Главное, перевяжи потуже, чтоб кровь остановить. Я попробую…
Дан повернул голову, потому что Лара застила свет. Гай не отрывал от него взгляда. Разве так бывает, чтобы вампир захлебывался собственной кровью? Холодные пальцы держали руку Дана.
Лара вырвала обе стрелы, свет мерк и вспыхивал снова, только даже сквозь этот свет пробивался терракотовый взгляд. Аль, непривычный, суровый, с сосредоточенными глазами, выдернул стрелу, и словно вслед за ней изо рта Гая выплеснулась кровь, красная, как у человека. При контакте с серебром кровь вампира перестает сворачиваться. Ткани начинают разрушаться. Вампира убить трудно, но можно. Отрубить голову. Серебряный арбалетный болт в затылок. Серебряную стрелу в сердце. Или в легкое, чтобы он захлебнулся своей кровью.
Дан не выпускал его руки, и Лара, все понимающая Лара, не стала снимать с него куртку, располосовала кинжалом, обнажив до пояса, завозилась с лекарствами из аптечки Гая. Аль держал руки на груди Гая. Что? Зачем? Магия? Исцеление? Но кровь исцеляемого не должна попадать на целителя, а у Аля ладони в крови…
Свет снова померк. Придя в себя, Дан почувствовал руку Гая, стиснул его пальцы, и они едва заметно шевельнулись в ответ. Над ним наклонился Аль.
– Слушай меня, Дан. Я не могу позвать властителя. Он не слышит меня. Не получается. А на тебя он настроен. Он может услышать. Позови его. Слышишь, позови. Я не могу помочь Гаю. Не умею. Я только остановил кровь, но не знаю, что нужно делать с вампиром, меня никогда этому не учили. Он может умереть, если властитель не поможет.
Вообще, Дан не помнил, чтоб звал властителя. То есть он не кричал мысленно «Нирут, помоги», не напрягался, не настраивался, даже не успел подумать об этом, такой ужас захлестнул при двух словах: может умереть. Гай не может умереть. Не должен. Это не его стрела.
– Кровь. Ему надо…
– Нет, – без звука проговорил Гай. – Ты… ра… нен…
– Я посмотрю, может, кто живой остался, – вскочила Лара.
– Ничего живого там не осталось, – бросил Аль, и тут в сопровождении фейерверка искр из пустоты возник властитель, насмерть перепугав Шарика, а испуг дракона выражался в том, что он кидался на источник страха с раззявленной пастью, Лара едва успела ухватить его за хвост и задержать на несколько секунд, и умнице Шарику этого хватило. Властитель бросился к Дану.
– Гай!
– Милорд, – раздраженно сказал Аль, – Дан ранен несмертельно, его вылечат лекарства. Помогите Гаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
