Программа новой партии, ориентированная на избирательниц, включала в себя требования равноправия полов: равной оплаты труда, равного права на развод, равных прав для родителей, повышения брачного возраста для женщин, создания перинатальных центров. Вместе с тем она носила ярко выраженный националистический характер и требовала направления всех усилий народа на нужды войны, исключения иностранцев с правительственной и гражданской службы, наказания Германии и ее союзников, оппозиции гомрулю[56]. Но основным принципом партии было то, что интересы общества должны ставиться выше любых частных интересов, особенно интересов рабочих. Все вопросы способно решить государство в условиях национального единения и отсутствия социальных конфликтов. Эта программа предвосхищала основные идеи корпоративной доктрины, несколько лет спустя выдвинутой Б. Муссолини, и демонстрировала полный отход лидеров милитанток от социалистических идей, на которые опиралась идеология
WSPU в начале своей истории.
Таким образом, война внесла серьезные коррективы в деятельность суфражистских обществ, заставив многие из них на время отказаться от основных программных задач и усилив разделение между ними. Однако, невзирая на различное отношение к войне, их действия имели одинаковую социальную направленность: все они оказывали помощь беженцам, детям-сиротам, малообеспеченным семьям, занимались организацией госпиталей и других медицинских служб, профессиональной подготовкой женщин для того, чтобы они могли заменить мужчин в различных сферах хозяйства, и т. п. Отказавшись на время от борьбы за политические права, суфражистки продолжали отстаивать другие их права: они выступали против попыток ограничения личной свободы, за равные условия и оплату труда. Даже WSPU, хоть и занял ультрапатриотические позиции, продолжал выступать против двойных стандартов, сексуальной эксплуатации женщин, за равную ответственность родителей перед детьми, как брачными, так и внебрачными, равную оплату мужского и женского труда. Сосредоточившись в большей степени, нежели другие организации, на пропагандистской и политической работе, WSPU успешно продемонстрировал правящим кругам способность женщин к участию в политике на самом высоком уровне. Поэтому независимо от того, какой позиции придерживалось то или иное суфражистское общество, их совокупная деятельность объективно способствовала завоеванию женщинами новых позиций.
Суфражизм и избирательная реформа 1918 г.
Первая мировая война, с одной стороны, доказала гражданскую и профессиональную состоятельность женщин, с другой стороны, сделала невозможным проведение очередных парламентских выборов без новой избирательной реформы, так как предыдущий избирательный закон увязывал право голоса для мужчин с цензом оседлости, а за годы войны 80 % мужчин сменили место жительства. Вместе с тем выборы необходимо было провести сразу после войны, поэтому обсуждение этого вопроса в парламенте началось задолго до окончания военных действий. Осенью 1915 г. суфражисты узнали, что на весенней сессии будет обсуждаться предложение о новых правилах составления списков избирателей мужского пола. Это фактически означало расширение избирательного права для мужчин и вновь поднимало вопрос об избирательных правах женщин. В связи с данным обстоятельством М. Фоссет отмечала, что полемика о политическом равноправии полов была возобновлена не NUWSS и другими суфражистскими организациями, а правительством и парламентом [77].
В определенной степени это было обусловлено тем, что суфражистское движение сильно изменилось за последние годы. В начале войны большинство организаций приостановило свою политическую деятельность и не вело суфражистской агитации, сосредоточившись на проведении патриотических акций. Тем не менее, когда стало известно, что парламент начал готовиться обсуждать вопрос о внесении изменений в избирательное законодательство, все суфражистки, за исключением членов WSPU, окончательно перешедших к тому времени на националистические позиции, опубликовали письмо, в котором заявили о своей готовности возобновить борьбу за политические права женщин. В мае 1916 г. в парламенте рассматривался вопрос о необходимости проведения новой регистрации избирателей и изменения избирательного закона для упрощения регистрационной процедуры. В ответ на это NUWSS принял резолюцию, в которой говорилось, что если билль будет предусматривать расширение избирательных прав на новые группы мужчин, то суфражистки потребуют включения в него суфражистской поправки. Копии резолюции были разосланы всем членам парламента [78].
К этому времени в парламенте и правительстве сложилась достаточно благоприятная расстановка сил по вопросу избирательных прав женщин. Война значительно усилила позиции лейбористской партии, большинство членов которой, как известно, поддерживало борьбу суфражисток. В Кабинете министров возросло влияние ее представителя А. Хендерсона, который был последовательным сторонником женского избирательного права. Помимо этого, в 1915 г. в коалиционное правительство вошли известные суфражисты от консервативной партии Э. Бонар Лоу, У. Селборн, А. Бальфур и Р. Сесил. В либеральной партии и Кабинете министров усилились позиции Д. Ллойд Джорджа, поддерживавшего идею политического равноправия полов. С другой стороны, в конце 1915 – начале 1916 г. из состава правительства вышли такие влиятельные антисуфражисты, как У. Черчилль, Р. Маккенна и Л. Харкорт. Война способствовала изменению взглядов У. Лонга, который до войны был антисуфражистом, но к началу 1916 г. стал активным сторонником политических прав женщин. Кроме того, как отмечает Б. Харрисон, «война сделала вопрос о всеобщем избирательном праве (за которое ратовали лейбористы) не таким пугающим для политической элиты, и таким образом был устранен один из основных доводов против женского избирательного права» [79].
Однако, несмотря на эти позитивные перемены, в начале 1916 г. перспективы обретения женщинами избирательных прав оставались неясными. В парламенте сохранялась оппозиция суфражизму, и лидер либералов Г. Асквит, будучи премьер-министром, по-прежнему ему не симпатизировал, хотя и не являлся столь ярым противником избирательных прав женщин, как прежде. Кроме того, и правительство, и парламент были заинтересованы в том, чтобы принять новый избирательный закон как можно скорее, и опасались, что включение в законопроект вопроса о парламентском женском избирательном праве приведет к замедлению и осложнению этого процесса.
Учитывая трудность задачи и дефицит времени, можно понять, что правительство, обремененное большим количеством военных проблем, действительно находилось в сложном положении. Поэтому оно попыталось переложить ответственность за принятие решений об изменении избирательного закона на парламент. 12 мая 1916 г. Г. Асквит объявил, что правительство не может обеспечить устраивающее всех решение проблемы, и предложил парламенту самому решить вопрос о составлении регистрационных списков избирателей.
19 июля член Кабинета министров Герберт Сэмюэл представил в парламент правительственное предложение о создании специального парламентского комитета (Select Committee) для решения вопроса о регистрационном списке. Он пришел к заключению, что вопрос неразрешим при существующем состоянии законодательства, поскольку старый избирательный список (Register) практически бесполезен. И новый избирательный список на старой основе будет неудовлетворительным, так как избирательные права из-за ценза оседлости не получат демобилизующиеся из армии мужчины, а внесение изменений приведет к расширению избирательных прав на новые группы населения и вновь поставит вопрос об избирательных правах женщин. Парламент отказался считать ситуацию неразрешимой и направил его в Кабинет министров, который неохотно поставил его на повторное рассмотрение.
Возобновление в парламенте и правительстве дискуссии о реформе избирательного законодательства привело к резкому возрастанию
