на крылах любви.
Мужчина, крылья эти отвергавший, познакомил Варвару с электриком 1-го разряда Коваленковым.
– Знакомьтесь, Варвара Николаевна. Это Валентин Иванович. Он так увлекательно рассказывает про лампу-аудион, что бабушки со своими сказками внучкам на сон грядущий не сравнятся.
Варваре вдруг стало жалко технаря с ожогами на грустном лице. Зря Федор ерничает: если человек предложил новинку, которая стоит сотни тысяч, он – не пустое место.
– Так это вы, Валентин Иванович, изобрели русскую беспроволочную радиотелеграфию? – спросила Коваленкова.
Электрик улыбнулся.
– Не я, Варвара Николаевна. Как говорил мой учитель, Александр Попов, у радио нет изобретателя. Множество великих умов, таких как Герц и Максвелл, несли по крупице к общему знанию, пока российский естествоиспытатель Яков Наркевич-Иодко не сложил все это воедино…
Варвара слушала внимательно, хотя не понимала половины слов. Неважно – после разберется. Разошедшегося электрика прервал Федор.
– Скажите, Коваленков, какая сумма вам нужна для выделки аудионов для практических радиостанций? – спросил.
Уверенность, с которой электрик рассуждал о вещах технических и теоретических, моментально испарилась.
– Ну… Десять тысяч!
Похоже, что от названной цифры он сам едва удар не получил – так запунцовел щеками. Федор усмехнулся.
– Видите, Варвара Николаевна, как глубоко и тщательно проработана экономическая сторона прожекта? Названа первая пришедшая на ум круглая цифирь, уверен – с потолка. Возьметесь построить… ладно, не завод. Пусть для начала мастерскую по выделке аудионов, а еще по выпуску готовых приемников-передатчиков? Справитесь?
– Дайте время на расчет, и я вам обязательно представлю смету, – ответила Варвара.
– Хорошо, – кивнул Федор. – Но хочу особо подчеркнуть: мне нужна радиостанция. Чтоб двое-трое унесли в заплечных мешках, а не плыл целый корабль или караван из повозок о двуконь. И понадобится она чрезвычайно скоро. Осваивайтесь! Я же вынужден идти. Тут на стрельбище конфуз случился. Предложил нехитрое оружие для пехоты, и никто его всерьез не принял. В результате при испытаниях офицер погиб. Я не виноват ни в коей мере, но погибший – родственник кого-то из великих князей. Начальство офицерской школы, ответственное за казус, пытается снять с себя вину. Потому вынужден ходить к следователю, объясняться. До вечера!
Варвара осталась и продолжила расспросы Коваленкова. Взяв лист бумаги, принялась заполнять его убористым почерком. Затем другой и следующий лист. Очевидно, что компетенций Коваленкова и второго из родоначальников проекта, по фамилии Скрицкий, не хватает. Нужно ехать в электротехнический институт. Искать помещения, затем – подрядчика, чтоб их приспособить.
Составляя план, Варвара вдруг поймала себя на мысли, что ей стыдно перед Федором. Что не оправдал ее надежд – не его вина. А теперь считаем. Он увеличил ее содержание вдвое. Как только мастерская заработает, Федор увеличит ей оклад до приличествующего директору. Наверное, не меньше тысячи в месяц. И коли соберется замуж, то с приданым без сомнения поможет. Стало быть, двенадцать тысяч наберутся скоро и вполне честно. Да и папенька при таком счастливом разрешении дела непременно расщедрится.
Для того стоит служить Федору преданно, на совесть, а про то, как обобрать его собиралась, поскорей забыть.
* * *
За июнь германские войска захватили Бельгию и вышли на французскую границу. Рейхсвер[2] двинулся к Парижу. Британия еще только переправляла свои дивизии на материк да вывела в море тяжелые корабли Грандфлита. Российский самодержец, выполняя обязательства перед французами, объявил войну Германии и двинул армию к Восточной Пруссии.
В это время в небе Франции разыгралось удивительное сражение: техника против магии. В первые же дни обе стороны потеряли дирижабли и даже аэростаты наблюдателей: огненные шары магов-огневиков превратили их в облака пламени из горящего водорода и обшивки.
Попытка летать на большой высоте мало помогла. Туда поднялся двухместный аэроплан с магом во второй кабине. Произошло это в самом конце долгого июньского дня. Объятая пожаром «Бавария» падала долго и внушительно.
В борьбе с аэропланами магия не помогала: шары огня и ледяные стрелы летели слишком медленно. Попасть в машину, разгоняющуюся до сотни километров в час, а в пикировании – куда больше, выходило совершенно невозможным.
Ситуацию изменил Манфред фон Рихтгофен. Слабый огневик, считавшийся неперспективным для магического строя на земле, он пошел в авиацию. В одном из первых же боев в хвост его «Альбатросу» зашел французский «Ньюпор». Когда смерть казалась уже неминуемой, фон Рихтгофен потянул ручку на себя, вывернулся на сиденье и швырнул клубок огня прямо в винт французского аэроплана! Потеряв пропеллер, француз пытался снизиться на планировании, но «Альбатрос» сделал петлю и сам зашел ему в хвост, безжалостно расстреляв из пулемета. Опыт живо переняли, очистив небо от аэропланов лягушатников.
Завоевав превосходство в воздухе, немцы продолжили наступление с севера на юг. Кайзер, находясь у первой линии, более не бросал на убой магические взводы, действуя по старинке: сначала артиллерия перепахивала передний край. Магов он берег, памятуя урок под Льежем.
Ему принесли трофейный пулемет, снятый с убитого зуава. Внешне – примитивный, с большим блином-магазином сверху. Но стрелял он замечательно. Ничего подобного кайзеровская армия не имела. Генералы вновь ошиблись, посчитав оружие негодным для рейхсвера. К счастью для него, пулеметов у французов было мало. Гораздо чаще немецкая пехота, приблизившись к французским траншеям, попадала под огонь артиллерии, выкашивавшей зольдатен шрапнелью. Атака захлебывалась, приходилось снова обрабатывать французские полевые укрепления из орудий.
Когда передовые части рейхсвера приблизились к реке Марна, во временную ставку Вильгельма пришла шифрованная радиодепеша из разведуправления Генерального штаба. Прочитав ее, кайзер отменил приказ о наступлении.
В депеше говорилось:
«Ваше Императорское Величество! Местонахождение князя Юсупова-Кошкина установлено. Это город Сестрорецк к северо-западу от Санкт-Петербурга. Род занятий – конструирование новых систем оружия для пехоты.
Постоянно проживает на территории казенного Сестрорецкого оружейного завода. Ввести на завод группу для захвата объекта невозможно из-за особого режима закрытого города.
Как установило наблюдение, объект постоянно посещает радиотелеграфическую станцию завода, вероятно – интересуясь ее работой. Известно, что неоднократно выезжал в Санкт-Петербург. Вне завода его постоянно сопровождает вооруженная охрана из двух-трех человек.
В Туле нами было установлено наблюдение за княжной Варварой Оболенской, доверенным лицом князя. По неподтвержденным данным – его любовницей. После приезда из Франции она вела широкий образ жизни. Предполагается, что объект выделил ей несколько тысяч франков в компенсацию
