его по пути к фронту.
Еще не остановился винт, как император сноровисто выбрался на нижнее крыло и спрыгнул на землю. Прибытие аэропланов ждали. На поле виднелось несколько авто. Трое – грузовики, доставившие солдат для оцепления, два броневика и два штабных лимузина. В Мариямполе визиту монарха не предшествовал десант свиты и охраны, он был внезапным, командование фронта узнало о нем за час до спуска летательных аппаратов.
Отделившись от кучки военных, к аэроплану кинулись двое. Бежавший впереди одной рукой придерживал фуражку, второй – кавалерийскую шашку. Его худое лицо с жесткой веревкой горизонтально торчащих усов было императору знакомо.
– Ваше императорское величество! Заместитель командующего Северо-Западным фронтом генерал от кавалерии Брусилов.
– Здравствуйте, Алексей Алексеевич, – откликнулся государь. – Где Сиверс?
– Командующий получил ожог от пущенного с аэроплана огненного шара. Не успел прикрыться Даром.
– Сильно ранен?
– Жить будет и командовать продолжает. Но пока на перевязке. Осененных-целителей мало, ваше величество.
– Ясно. Едем в штаб!
Он направился было к лимузину, но Брусилов предложил сесть обоим в броневик на места пулеметчиков. Аэропланный налет или какая вражья группа просочится – бить в первую голову будут по лимузинам, в них перевозят начальство, они открытые и без брони.
Император согласился и быстро пожалел – лучше бы ехал в открытом кузове грузовика. Бронемашина, созданная, чтобы быть крепкой, но не обязательно удобной, немилосердно тряслась, подпрыгивая на любой неровности. На утреннем летнем солнце железная обшивка раскалилась, внутри государь ощущал себя карасем на сковородке.
Брусилов сидел рядом, положа руку на пулемет Кошкина. Он что-то хотел объяснить августейшему спутнику по дороге, да куда там: под броней любые звуки перекрывали рев мотора, вой трансмиссии и стук подвески.
В штабе фронта император провел не более часа. Все необходимое для себя узнал от Сиверса, забинтованного как египетская мумия: германцы наступают с неумолимостью парового катка. Ключевой узел обороны у Калварии занимает 8-я пехотная дивизия, оснащенная по новейшим штатам. Далее – свежеукомплектованные части, в лучшем случае с мосинскими винтовками и одним пулеметом «Максим» на роту.
– Что самое трагичное, мой государь, – добавил командующий, баюкая укутанную в белое руку, – вступившие в бой пропадают все. Такого не припомню ни в своем опыте, ни в истории. Никто не спасается, никто не бежит. Даже трусы. Стоял полк на позиции, пришли немцы – и нет полка. Раньше отходили разбитые остатки, не менее трети возвращали в строй… Слухи ползут, панические.
– Понятно, что ничего не понятно, Фаддей Васильевич! – обратился государь к Сиверсу. – По возвращении в столицу приищу вам замену, раны надобно залечить. Дайте мне сопровождение, обязательно пару броневиков. Еду к Калварии.
На несколько секунд в штабе повисла тишина. Слышно было, как за окном патруль отчитывал местного обывателя, чем-то проштрафившегося…
Никто не рискнул убеждать монарха, что задуманное им – практически самоубийство, а это крах для империи.
– Позвольте с вами, ваше величество, – вдруг вызвался Брусилов.
– На верную смерть?
– Вы же сами не думаете умирать.
– У меня защита. Есть амулет, некогда подаренный родственником, – Георгий Алексеевич вздохнул. – Тем самым Вильгельмом.
– Так и мы не лыком шиты, ваше величество…
Увидев, что боевая магия германцев сделала с Сиверсом, причем, далеко от линии фронта, царь без разговоров позволил запихать себя в жаркое чрево бронеавто. По пути к Калварии вдруг раздалась пулеметная пальба. Через бойницы и прицел пулемета ничего не видно, Георгий приоткрыл боковой люк и высунулся наружу. За ним – Брусилов.
Над головами шел воздушный бой. На небольшой высоте сцепились не менее восьмерки немецких бипланов против двух русских. Причем пара немцев, пользуясь, что их противники прочно связаны, отделилась от схватки и пошла в атаку на группу машин. Солдаты палили в ответ из ручных пулеметов и винтовок. Вряд ли попадали. А пулеметы броневиков не могли задрать стволы столь высоко, разве что снять их и вытащить из башенок.
В любом случае, не успели бы.
Немцы расправились с одним русским аэропланом – он упал в полуверсте, второй смог выйти из боя, и потянули на запад.
– Похоже, прознали, кто едет к передовой, – хищно улыбнулся Георгий. – Какая же у них разведка быстрая. Как только их лазутчик в вашем штабе прознал про мой прилет, успели передать и даже аэропланы вызвать? Неужто у них радиостанция есть? Уповаю на совпадение, но… не верю в такие. Генерал! Прикажите ехать к месту падения аэроплана. Вдруг летчик жив.
Наверно, это было не меньшим безумством – терять четверть часа на спасение авиатора, оставаясь в чистом поле как на ладони. Немцы могли прилететь в любую минуту. Но с императором не спорят.
Усилия оказались зряшными. Пока доехали, полотняная обшивка фюзеляжа вокруг кабины выгорела, хорошо был виден скукожившийся и неправдоподобно малый обуглившийся комок на пилотском месте… Нет, не зря. Никто теперь не бросит Георгию упрек – бросил своего, отказал в шансе на спасение.
Оставшиеся километры до Калварии, небольшого литовского поселка с высоченным костелом на пересечении двух дорог, доехали без приключений. В штабе дивизии император и генерал не узнали ничего нового. Немцев скопилось изрядно, летают аэропланы, наступление ожидается вот-вот, но неизвестно когда. Полки на позиции, гаубицы развернуты, но не стреляют по немцам, чтоб раньше времени не обнаружить свою диспозицию.
– Не обнаружить?! – вызверился император. – Мерками прошлого столетия меряете! Аэропланы летают! Немец каждую вашу пушечку пересчитал и на карте пометил.
Командир дивизии заметно струхнул.
– Так насмерть стоять будем, ваше императорское величество.
– Сбежавший с поля боя, не выполнив задачу, даже если сбежал на тот свет, в моих глазах – такой же дезертир, – «ободрил» его монарх.
Отобедал он в окопах из полковой кухни, черпая ложкой кашу из солдатского котелка. Заодно убедился – не обижают солдат, в каше жир есть и даже мелкие шматки сала, к ней каждый получил толстый ломоть хлеба. Пехотинцы, изрядно струхнувшие от панических слухов, распространяемых «сознательными товарищами» вместе с призывами «не воевать за эксплуататоров», воодушевились… А немецкого наступления так и не было. Прибывший сюда же комдив предложил вызвать пару эскадронов кавалерии и сделать наскок на немецкие позиции – это точно для них будет неожиданностью.
– Положить два
