Читаем без скачивания Скитания - Герхард Грюммер

Хельмут искал во всех отсеках, однако вахтенного офицера нигде не было. Наконец он обнаружил его в офицерском отсеке. Бергер лежал на своей койке, повернувшись к стене. Когда Хельмут подошел ближе, он заметил рану на виске — Бергер застрелился. Его пистолет валялся рядом. На мгновение Хельмут остолбенел. «Бергер перешагнул этот таинственный порог, — подумал он. — Ему теперь не страшны никакие муки. Но это же трусость, когда офицер кончает жизнь самоубийством. А может быть, это мужество? Где здесь граница?»

Фенрих Хельмут Копепельман, 18 лет, не хотел умирать таким образом. Он поднял пистолет, поставил его на предохранитель и полез в башню. Когда командир услышал доклад фенриха, его лицо стало жестким, как бы высеченным из камня.

Тиме приказал второму вахтенному офицеру проверить наличие личного состава. Лейтенант отправился выполнять приказ. Никто не обращал на него внимания. Члены экипажа бродили с выражением обреченности на лицах. Некоторые просто лежали на койках. Под влиянием драматических событий дня они стали апатичными и никакого интереса к тому, что происходило в лодке, не проявляли. Некоторые вспоминали отпуск на родину, колоссальные пьянки, многочисленных девиц. Второй вахтенный офицер насчитал пятерых погибших и сорок шесть живых и сообщил об этом командиру. Тот протянул бумажку с донесением Коппельману, чтобы он занес эти данные в дневник — маленькую черную тетрадь.

Хельмут воспринял приказание командира почти болезненно. Через несколько минут с лодкой будет все кончено. Необходимо ли точно регистрировать, сколько людей уже мертвы и сколько еще неминуемо погибнет?

Зачем писать приложения к вахтенному журналу, который никто не допишет до конца и не прочитает? Однако он принялся выполнять распоряжение командира. Механически заносил в журнал букву за буквой, строчку за строчкой: «6 мая 1943. Время — 10:35. На борту 5 погибших…»

В большинстве помещений лодки слабо мерцали лампочки. Ток в аккумуляторах казался сейчас живительным бальзамом. Его нужно было экономить любой ценой.

Двум механикам с большим трудом удалось исправить акустическую установку. Они с гордостью доложили о готовности к работе. Занятые напряженным трудом по ремонту, они не знали, сколь катастрофично положение лодки. Лишь по лицам товарищей они поняли, что их сообщение не в состоянии вывести команду из апатии.

Акустические приборы начали работать.

— Атакует корвет! — поступило донесение.

Командир приказал включить рули глубины. Лодка медленно скользнула вниз. Несмотря на безнадежное положение, Тиме все еще оставался хладнокровным расчетливым тактиком.

Атакующий корвет зарегистрировал передвижение лодки по горизонтали, но не определил ее местонахождения по глубине. Бомбы легли точно по цели, но взорвались на 25 метров ниже лодки. Ее подбросило вверх, как в скоростном лифте.

У Коппельмана вновь затеплилась надежда. Может быть, этот маневр, рассчитанный капитаном, окажется спасительным? Может быть, он замыслил с помощью глубинных бомб противника вытолкнуть неподвижную лодку на поверхность? В этом случае по меньшей мере несколько человек смогут выйти через башенный люк. Коппельман непременно попал бы в число этих счастливчиков.

Как любой утопающий, он хватался за соломинку. Глубиномер показал 55 метров. Хельмут со страхом смотрел на стрелку прибора, как бы желая его загипнотизировать. На 40 метрах стрелка замерла окончательно.

В лодке становилось все темнее. Заработали водяные помпы. Изнурительный ремонт был закончен. Но насосы работали медленно, понадобились бы часы, чтобы откачать воду из всех отделений. Лампочки накаливания почти погасли. Помпы поглотили остатки электроэнергии.

Инженер вскарабкался в башню.

— Сколько электроэнергии имеется еще у нас? — спросил Тиме.

— Двести ампер-часов, — ответил инженер. — В полностью заряженном состоянии это должно было составлять 9100 ампер-часов. Недостает двухсот, чтобы привести в действие машины. Даже если мы все источники питания переключим на один мотор, винты смогут самое большее провернуться 20 раз.

— При этом мы поднимемся на десять метров, — подсчитал Тиме. — Оставь все по-прежнему.

Шум насосов действовал успокаивающе. Он заглушал чувство безысходности. Наводящая ужас тишина нарушалась только гулом машин.

Медленно работали помпы. Из наполовину залитой водой лодки выбрасывалось незначительное ее количество. Нет, это конец. Все, что сейчас происходило, напоминало агонию животного на бойне.

Над ними курсировал эсминец. Подводная лодка висела на небольшой глубине. Она ждала смертельного удара. Тиме не предпринимал больше ничего, чтобы уклониться от атаки эсминца: аккумуляторы были полностью разряжены.

Коппельман вспомнил, что он изучал в школе подводников о глубинных бомбах: «Глубинная бомба погружается со скоростью 4 метра в секунду. Ее взрыв предназначается для того…»

Лодка находилась на глубине 40 метров. Ему показалось, что он просчитал до 24, прежде чем наверху шлепнули по воде первые бомбы. Атакующий рассчитал почти прямое попадание. Еще 10 секунд — и жизнь кончится.

В первую секунду Хельмут вспомнил 4 сентября 1939 года. Они сидели тогда с Герхардом и Хайнцем в лесочке. Он мог бы самым точным образом описать то место, где они решили пойти служить на флот, стать офицерами. В этот день они образовали «морской союз» и купили справочник военно-морского флота Вейера.

Во вторую секунду в его голове промелькнула мысль о Куле. Седовласый гигант спрашивал весьма строго, что должен знать старательный ученик об Атлантике: происхождение, глубину, протяженность, значение для мирового судоходства. Когда Хельмут запнулся, отвечая на эти вопросы, он получил пощечину.

В третью секунду он вспомнил, как завхоз Ремиш не хотел приобрести для гимназии помпу для откачивания воды из подвала. Ремиш спорил с директором, утверждая, что в условиях военного времени это роскошь. Глупый Ремиш! Он, конечно, не знал, как важно иметь исправную помпу, чтобы выжить.

В четвертую секунду у него мелькнули воспоминания о лагере трудовой повинности в Экдорфе и своей первой любви. Он лежал с Хайдемари на прохладной лесной поляне. Она была одета в голубое, с белым горошком платье и вязаный жакет. Удивительно, но ее лицо он забыл.

В пятую секунду в его мозгу промелькнул Денхольм. Долговязый маат приказал ему драить комнату, в которой было на метр воды. Хельмут с удивлением спросил: «С чего же я должен начинать? Почему здесь нет помп для откачивания воды? Какая бессмыслица!» Маат вырос до гигантских размеров и, казалось, хотел проглотить фенриха.

На шестой секунде мысли его обратились к гросс-адмиралу Деницу и его речи в Мюрвике. Приглушенным голосом Дениц приказал командиру лодки Лутцу Тиме веерообразно выпустить сотни торпед и таким образом уничтожить весь конвой «ONS-5». Тиме приложил руку к козырьку и коротко сказал: «Слушаюсь, господин гросс-адмирал! Будет исполнено! Сейчас — самое время».

На седьмой секунде он вновь подумал о правилах спасения подводников. До 40 метров это вполне возможно. Лодка при этом должна лежать на грунте. Почему? И почему океан в этом месте имеет глубину свыше тысячи метров? Сорок метров было бы значительно удобнее для судоходства.

На восьмой секунде ему показалось, что он находится на большом танкере, который торпедировали в корму и машинное отделение. Он тотчас же спрыгнул в воду и поплыл изо всех сил прочь от тонущего судна, в то время как позади разливалась горящая нефть. Какой-то хороший пловец обогнал его, показав искаженное страхом лицо, и пробормотал: «Мы этим собакам за все заплатим в свое время…» Все жарче разгорался огонь, все ближе подкрадывалось пламя…

В девятую секунду он вспомнил утро, когда лодка прошла через масляное пятно. Всевозможные обломки и изуродованные трупы болтались на волнах. Капитан-лейтенант приказал ему выловить некоторые предметы и тела. Руки, ноги, оторванные головы с неестественно выпученными глазами. Его стошнило. Почему Тиме отдал это ужасное приказание?

В десятую — и последнюю — секунду Хельмут Коппельман подумал о той ночи, когда они торпедировали судно и эсминец. Он словно увидел себя через мощный бинокль выходящим на верхнюю палубу эсминца. Боль, часами сжимавшая его сердце, прошла. Спасен! Ну, все хорошо…

В этот момент неописуемой силы взрыв разорвал тишину. «Этого не может быть!» — стрелой пронеслось в его мозгу.

И все исчезло.

Глава 13

ТИХИЙ НАЗАД!

Гербер нашел письмо на койке. Уже при первом взгляде на почерк, который был нетвердым и нечетким, он почувствовал, что в письме плохие вести.

Отец написал всего несколько строк и приложил вырезку из газеты — список погибших на фронте. Бумага скверная, шрифт мелкий, а страничка по размеру была меньше, чем месяц назад, — газеты выходили теперь уменьшенным форматом. С глубокой печалью он прочитал, что Хельмут Коппельман, друг его детских и гимназических лет, пал смертью храбрых.