Уважаемый Герман Борисович!
Прошу извинить за задержку с пересылкой рукописи "Территория". Я очень рад, что Вы взяли на себя труд прочесть ее, и достал удобочитаемый экземпляр. К сожалению, взять из издательства первый экземпляр было невозможно.::.:,
Еще до чтения хотелось бы, чтобы Вы имели определенный подход к рукописи.
1. Прошу рассматривать ее не как "доподлинную историю чукотского золота", а как сугубо художественное произведение, темой для которого послужило чукотское золото.
2. Вы выступаете как строгий читатель, знающий тему лучше самого автора.
3. Самолюбие мое прошу не щадить. Мое самолюбие
заключается не в том, чтобы избегать критики, а в том, чтобы публиковать полноценные вещи. Любая критика, тем более Ваша, здесь только в помощь.
4. Фигура инженера Катинского — это в какой то степени Вы. Тут Вам карты в руки. Образ этот не развит. А хотелось бы. Я мог бы выслать Вам гранки журнального варианта, вот они на столе, но" там Катинского вообще почти нет.
У журнального варианта свои законы.
5. Как Вы увидите, я оборвал историю на берегу моря, на грани морских россыпей. В зависимости от прессы, по выходе роман может иметь продолжение.
6. Замечания Вы можете писать на полях, на обороте (карандашом) или на отдельном листочке.
Работа Ваша не будет впустую, так как этот вариант рукописи я буду переписывать весьма основательно.
Ну и последнее. У меня с "Мосфильмом" договор на экранизацию романа. Так что года через полтора Вы сможете увидеть места своей молодости и на экране. Я считаю, что вся эта история нуждается еще в крепкой доработке.
Прилагаемую книжечку "Тройной полярный сюжет" не судите строго. Я считаю ее худшей Из своих семи книг, так оно и есть. Просто она последняя по времени. Если читать, то стоит читать лишь вторую повесть "К вам и сразу обратно". Это Билибино, как Вы легко догадаетесь. Она также идет на экран.
Прошу извинить за затруднения, которые я Вам преподношу, но это во блага дела. Когда книга выйдет — исправлять уже поздно. Журнальный вариант по выходе я Вам пришлю.
Желаю всего лучшего. С нетерпением жду критику.
Олег Куваев.
16 мая 1974
Уважаемый Герман Борисович!
Спасибо Вам за теплое и хорошее письмо. Оно настолько меня взволновало, что вот прямо после прочтения стут чу ответ. Извинения в письме ни к чему. Во первых, я профессионал, а значит, критическое, но искреннее мнение о моей работе мне гораздо дороже неискренних похвал. Во вторых, во время нашей встречи мы были в неравном по
ложении и выигрышная позиция, уж простите, была у меня. Заключалась она в том, что мнепотребовалось узнать, кто Вы, узнать Вас как личность — для этого в качестве теста годилась и рукопись романа. Я очень внимательно слушал и наблюдал. Но наибольший выигрыш получил, когда мы заговорили об Алазее. Когда человек Вашего доложения готов ехать к черту на рога в качестве простого начальни ка партии или даже геолога — это дорого стоит.
О Катинском. Сейчас что либо исправить в журнальном варианте уже невозможно. Но когда Вы прочтете пятый номер, увидите, что Катинскому воздано еще до по слесловия. Что его роль незаметная снаружи, оказалась гораздо большей, чем мог ожидать Чинков. Воздано и Монголову за ограниченность его. Сейчас я работаю над книжным вариантом романа и как раз вчера кончил расставлять акценты именно на Катинском и Монголове. Акценты эти появились как результат нашей беседы.
Четвертый номер журнала для Вас уже отложен. Я жду пятого номера, чтобы выслать Вам роман целиком. Вы будете первым, кому я его пошлю, как Вы были единственным человеком не из господ издателей, кому я дал читать роман в рукописи. г
Роман в мире господ издателей встречен хорошо. Думаю, через какое то время пойдет речь и о продолжении его. Вот уж тут то мы и развернем Катинского в полной мере. А вот для этого (помимо прочего) было бы очень хорошо нам пообщаться в непринужденной и простой обстановке. Это дело будущего.
Вашу новую книгу я могу только приветствовать. Знаете, Герман Борисович, ведь история строится так, что рано или поздно каждому воздается свое. Я думаю, что Ваша книга и должна быть воздаянием "кесарево — кесарю" — восстановлением справедливости и исторической правды. Это я не к тому, что Вы слишком обижены, — просто история должна быть объективной. Я почту и долгом и честью прочесть рукопись. Думаю, что это окажется просто полезным для книги. В частности, в книжечке об олове есть несколько мест, которые не то что снижают ее сортность, но просто в ином качестве книга была бы лучше. Я не стал Вам об этом говорить, потому что не знал Вашего отношения к литературному труду. Теперь я его знаю.
Будет хорошо, если Вы сможете мне выслать какой ни-будь там пятый, что ли экземпляр, чтобы я мог поси
деть прямо над рукописью с карандашом. Возможно, некоторые фразы или абзацы удастся просто улучшить, литература ведь странная вещь. Вот в книге об Индонезии есть места, где вы пишете об олове Чукотки. Никакого отношения к книге они не имеют, по элементарным редакторским правилам их надо было просто убрать. А вот убирать то их и нельзя, потому что они читаются иногда с большим даже интересом, чем основные эпизоды книги. А почему? Да потому, что пишет специалист. Люди, знающие досконально предмет, почти всегда пишут об этом предмете попросту интересно. Это давно замечено.
До последних чисел мая я дома. Далее исчезну до августа. Или на паруснике в Атлантику (Дания, Польша, Франция), или на Чукотку в верховья Пегтымеля, дадее по Пег тымелю вниз и морем на Биллингс или в Певек.
Будущее лето я думаю провести на Алазее.
До поездкина Алазею, наверное, встречусь с академиком Н. А. Шило. Может быть, имеет смысл начать "ала зейщину" с другого, литературного Конца, без претензий, конечно, на то, что публикация в одном Или нескольких центральных журналах окажет сколько ни-будь решающую роль. Но все же. Допустим, это можно рассматривать как трибуну для высказываний Вас, Шило и так далее. Об этом стоит подумать. Генеральный же мой план: купить яхту и пройти в течение двух трех сезонов Северным морским путем. Не торопясь. Никаких туристских или там спортив. ных целей и не преследую. Главная цель — пользуясь этим плаванием, воздать должное хорошим мужикам, которые работали или даже погибли в Арктике. Условное назвайие книги (или двух книг) "Голоса издалека". Север всегда притягивал к себе энергичных и твердых людей. К сожалению, имена их забыты или почти забыты. Простой журналистский облет Арктики — несерьезно. А вот плавание на яхте по всему маршруту — это достойный повод, чтобы напомнить, о славных биографиях. Жаль только, что трудности, стоящиеперед этим предприятием, неисчислимы. Самое легкое тут то, что вроде бы считается самым трудным; накопить деньги на яхту, семь десять тысяч и проплыть. Кстати, есть желание начать именно с Чукотки. Первый этап самый трудный, а на Чукотке мне легче — везде свои
ЛЮДИ.;.:;.
Вот вроде все. Взятые у Вас вырезки я пришлю вместе с журналами. Рукопись жду или прямо сейчас или к августу.
Во всяком случае, когда бы Вы ни послали, она не потеряется.
А за Катинского, Герман Борисович, не переживайте. Он очень благородно вошел в пятый номер журнала, еще более полно будет в книжном варианте и в массовом издании "Роман газеты" тиражом втюлтора миллиона. Сейчас я работаю над сценарием для "Мосфильма" по роману. Утешительного пока мало. Но кино, оно и есть кино. Слово "логика" в этой организации незнакомо. Желаю Вам всего лучшего, и еще раз спасибо за письмо.
: О. Куваед,
24 августа 1974
Дорогой Герман Борисович!
Как всегда, был рад получить Ваше письмо. Читал и завидовал — я ведь "на старости лет" стал собирать коллекцию полудрагоценных ка" мней и поделочных тож. Разумеется, не их ювелирные разновидности Есть аметист, неплохие гранаты, опалы — все с Колымы. Ну, о топазах речи, конечно, нет. Моя голубая мечта — добыть образец берилла. Ну и так далее. Смысл простой — не хочется отходить от профессии намертво? так хоть любительской минералогией заняться. Опять же народу у меня бывает много — несу минералогическое просвещение в массы. Читал Ваше перечисление, и слюнки текли. Кабы знал — ей богу, прицепился бы к вашей экспедиции.
Я рад, что роман сейчас Вам нравится больше. И дело ведь не в скрытых в нем глубинах, а в том, что Вы постепенно отходите от предвзятой первоначальной точки зрения — "что там про меня написано". Как бы там ни было, это сугубо художественное произведение, не устану Вам это повторять. Статья Шапошникова в "Литературной газете" скверная статья. Он плохой, очень недобросовест ный критик, и моя невезуха в том, что этот Шапошников уже несколько лет числит себя "знатоком" моего творчества и ежегодно публикует обо мне статью две. Мне не нужны его комплименты. Роман получилвесьма высокую оценку. Статей о нем, видимо, будет еще много.
