На востоке Империи западное «К» менялось на «Ц», и «киник» превращался в «циника». А западное «Т» на востоке менялось на «Ф». Католическая церковь на востоке произносилась — «Кафолическая», но значение слова не изменялось: «Вселенская». Вселенская Апостольская церковь.
Апостольской церковь назвала себя потому, что первыми иерархами этой церкви были двенадцать апостолов, учившихся лично у Христа. Церковь считала, что апостолы могли делиться данной им Свыше благодатью. Возлагая руки на тех, кого посвящают в сан, старший иерарх Церкви делится своей благодатью с другими. Этот обряд так и называется «рукоположение». Также и при благословении, когда священник крестит мирянина: он, рукоположенный, владеющий благодатью, делится этой благодатью с мирянином. А мирянин целует благословляющую руку, дающую ему толику благодати, пришедшей еще от апостолов и от Христа.
Не все священники смогли или захотели приехать на Соборы. Не смогли те, кто жил за пределами Империи.
Враждующая с Империей Персия не пропустила послов из Армении — первой в мире полностью христианской страны, крещеной еще во II в. по Р. Х. (Армения тогда была в составе Персидской империи). Не смогли приехать послы с Малабарского берега Индии. Не захотели приехать сторонники епископа Якова, конфликтовавшего со всеми остальными епископами. Не приехали сторонники коптской церкви из Египта, Эфиопской церкви из-за порогов Нила. Эти пять церквей не вошли в Апостольскую Церковь; их так и называют — древние восточные церкви.
На Соборах решали вопрос: какова сущность Христа? Как слита в нем человеческая и божественная природа? Во что должен верить христианин, чтобы быть прихожанином Апостольской церкви?
Соборы приняли догматы (от греческого dogma — мнение, учение, постановление) — утверждения, которые должен признавать истиной всякий христианин. Церковь считала себя вправе отлучить того, кто не согласен с ней и не признает ее догматов. Греческое слово «анафема» означает всего-навсего «отделение». Анафемствуя человека или духовное учение, церковь заявляла, что отделяется от него, не считает человека или учение «своими», своей частью.
Церковь приняла сложную формулу, согласно которой человеческая и божественная сущности сливались в личности Христа нераздельно, но и неслиянно.
На Никейском соборе, в 325 г., приняли Символ веры: «Веруем во Единого Бога, Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого. И в Единого Бога Иисуса Христа, Сына Божия, рожденного от Отца, Единородного, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного… рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, через которого все произошло на небе и на земле. Нас ради человеков и нашего ради спасения сошедшего и воплотившегося, вочеловечившегося, страдавшего и воскресшего в третий день, восшедшего на небеса и грядущего судить живых и мертвых. И в Святого Духа. А говорящих о Сыне Божием, что будто было время, когда его не было, или будто не было его до того, как родился Он, или произошел он из не сущего, а также говорящих, будто Сын Божий из иной, нежели Отец, ипостаси, или сущности, или сотворен или изменяем — тех анафемствует кафолическая церковь».
Потом будут и другие версии Символа веры. В числе прочего, они сильно разойдутся у католиков и православных, но этот Никейский Символ веры был первым — до раскола Церкви.
Соборы постарались привести в систему все, что известно о Христе, и отделить достоверные сведения от явно недостоверных. В конце концов, откуда вообще известно о явлении людям Христа? В годы правления императора Тиберия в Иерусалиме произошло НЕЧТО. Многие что-то видели, и поняли… уж как сумели, так и поняли. Можно себе представить, какие фантастические и нелепые слухи ходили вокруг Богоявления, если невероятнейшими сплетнями сопровождается каждое вообще значительное событие?
А ведь во времена Христа фантазия людей не умерялась никаким образованием: даже таким скверным, какое получаем мы сейчас.
Соборы рассмотрели более 20 одних только Евангелий, и лишь 4 из них были признаны заслуживающими доверия; эти Евангелия: от Луки, от Марка, от Иоанна и от Матвея, Церковь считает каноническими, то есть признанными. Остальные Евангелия названы апокрифическими — то есть за их подлинность и достоверность сообщаемого в них Церковь не может поручиться.
В той, первоначальной Церкви не было единого главы. Церковь признала епископов самых важных городов Империи главнейшими епископами, патриархами. Патриарх сам рукополагал других епископов, и его авторитет был непререкаем на «его» территории.
В V в. в пяти главнейших городах Империи сели пять патриархов: Константинопольский, Антиохийский, Александрийский, Иерусалимский, Римский. Но вот условия, в которых они оказались, были очень уж не одинаковы. И в этой разнице таился будущий раскол.
Патриарх Римский, римский папа, организовывал церковную жизнь в мире, где рухнула империя, где не было того, кто сильнее папы римского по своей реальной власти. Папы римские рано стали претендовать на светскую власть: на право занять свое, и очень высокое место во всей феодальной иерархии.
Папы римские организовывали церковь там, где порой и государства-то не было. На брошенных римлянами землях, где варварские племена и остатки бывшего населения сплетались в какой-то жуткий клубок, где шла не прекращаясь война решительно всех со всеми. Все церковнослужители Запада составили одну церковную иерархию — во главе с Ватиканом и с римским папой. Все церковные авторитеты подчинялись одному авторитету, римского папы.
На Востоке Церковь жила под покровительством, под сенью по-прежнему могучей Империи. Ей и не нужно было решать слишком много вопросов, связанных с имуществом и властью. Империя готова была дать все, в чем нуждается Церковь — от денежных средств до вооруженной силы; и авторитет священника, готовность светских властей слушать его зависели только от личных качеств и репутации иерарха. На Востоке Церковь считала, что должна иметь лишь духовный авторитет.
Были и мелкие различия, восходящие к традициям, привычкам и обычаям греческого востока и латинского запада. Различия настолько мелкие, что они не могли быть причиной разрыва, они могли стать предлогом — и только. Предлогом они и стали, помимо основных причин, выраженных, впрочем, совершенно откровенно: не подчиняясь папе римскому, восточные иерархи ломали единство Церкви. Западная Церковь стала именовать восточных иерархов раскольниками-схизматиками.
И еще: западная Церковь оказалась динамичнее, активнее. Она готова была вносить отличия, поправки в Символ веры, изменять догматы, принимать решения, отличные от решений первых Вселенских соборов. Для иерархов восточной Церкви здесь таился великий соблазн… Еще больший, чем в претензиях западной Церкви на светскую власть и римского папы на главенство. Восточная Церковь была ортодоксальная: требовала, чтобы решения, принятые в IV–VI вв., оставались неизменны — как бы не изменялась жизнь. Основные положения христианского вероучения, сформированные первыми семью Соборами, объявляются «боговдохновенными» — абсолютно истинными, непререкаемыми, вечными, неизменными, непостижимыми разумом.
Стоит вдуматься в смысл самого слова Православие: правильное славление Бога. Правильно — только оно. Славить Бога иначе, делать это по иным обрядам — неправильно! Восточная Церковь тоже «обзывалась», называя западных иерархов отступниками, неправославными — то есть как бы и не вполне христианами.
В XI в. дело дошло до того, что Константинопольский патриарх и папа римский взаимно прокляли и отлучили друг друга от церкви. Восточная и западная Церкви перестали быть единым целым, и более того — стали враждебны. И теперь имело огромное значение, кому подчиняется епископ в варварских землях — Риму или Константинополю.
Можно по-разному относиться к претензиям папства на светскую власть. Позиция православных, настаивавших на том, что Церковь должна иметь только духовный авторитет, не вторгаясь в дела государственные и не получая властных полномочий, как-то все же благороднее. Да и больше соответствует евангельским словам Христа: «Богу Богово, кесарю кесарево».
Но встанем даже на каноническую позицию православия; будем считать вредной чепухой претензии папства на главенство в христианском мире, а догматы католицизма — заблуждением и ересью. Но и в этом случае централизация приводит к упорядочиванию религиозной жизни западного христианского мира. Католический мир и более однообразен, и более управляем.
Католические священники, окрестившие германцев, скандинавов, ирландцев, кельтов, поляков, чехов, мазуров, литовцев, непримиримо боролись с язычеством. У них был единый центр, Рим. Единый источник авторитета и святости. Церковь плохо относилась к идее перевода Библии и Евангелий на живые языки. Она боялась потери смысла, искажений. Библию переводили с арамейского на греческий, а потом на латынь. Уже два перевода… многовато. Если человек хочет изучать, во что верит — пусть учит латынь. Не хочет или не может — священник ему все объяснит.
