14 марта 1918 г. Троцкий получил пост наркома по военным делам, 28 марта - председателя Высшего военного совета, в апреле - народного комиссара по морским делам. Так как ни армии, ни флота фактически не было, перед Троцким стояла задача ее создать и защитить революцию. Одним из первых действий Троцкого был арест, предание суду революционного трибунала и расстрел командующего морскими силами Балтийского флота контр-адмирала А.М. Щастного. В боевые действия Троцкий вынужден был вступить уже в августе 1918 г. С этого момента, он непрерывно мотался по фронтам гражданской войны в течение двух с половиной лет в своем бронепоезде. За всю Гражданскую войну «поезд Предреввоенсовета» потерял убитыми и ранеными всего 15 человек, совершил 36 рейдов, покрыв расстояние в 97 629 верст. За боевые заслуги команда была награждена орденом Красного Знамени.
В те короткие промежутки времени, когда Троцкий находился в Москве, как считает Соколов, он умудрялся забираться в постель к вождю, факт – трудновообразимый, учитывая, что Троцкий был к женщинам неравнодушен, молоденьких и красивых он не пропускал. В роскошной обстановке штабного вагона бронепоезда, который описала Лариса Рейснер, проводил свои «допросы» женщин Троцкий, завершавшиеся обязательно сексом. Некоторых женщин, которые отказывались следовать его сексуальным фантазиям, он приказывал потом расстрелять. Посетила этот вагон Лариса Райснер, красавица, профессорская дочка, поэтесса, которая затем вышла замуж за близкого соратника Троцкого, красного мичмана, адмирала Волжской флотилии, за Федора Раскольникова.
Кроме этих временных увлечений у Троцкого были постоянные спутницы: две жены и две любовницы. Первая жена Александра Соколовская, девушка «с нежными глазами и железным умом» была старше Троцкого и родила ему двух дочерей. Когда Лев и Александра были в ссылке, Троцкий решил бежать, жена отказалась. По этому поводу Александра писала своей подруге: «Дорогая Люси! Мы разошлись со Львом и, похоже, навсегда. Я не стала противиться его побегу из ссылки. Я поняла, что для меня это и конец нашим с ним отношениям. Мы друг к другу хорошо относимся, но быть мужем и женой нам нелегко. Представь себе, каждую свободную минуту я мою "ручки - ножики" и в "постель - постель...". Разница у нас в возрасте большая и дальше все будет гораздо сложнее. Быстротечны часы любви, но примирится с действительностью трудно, когда ему "надо", мне "не хочется", а ведь он так молод, а я так "стара"! Трудно мне с ним, очень трудно! Мы были счастливы, я в дальнейшем буду счастлива воспоминаниями и нашими детьми, я благодарна ему за все, он благороднейший для нас человек, мы никогда с ним не ругались, вернее он со мной, ну а я... ты же знаешь, но я его любила и буду любить... У него еще все впереди, у меня остались дети, и они прекрасны. Я с ним не совершала ошибку, но судьба жестоко напомнила о реальностях в нашей жизни. Вот почему я не возражала против его побега из ссылки, хотя дети у нас еще маленькие. Так распорядилась неумолимая и строгая судьба наша с Левой». В дальнейшем Троцкий и Соколовская встречались эпизодически. Жизнь развела их, но они сохранили идейную связь и дружбу
Из ссылки Троцкий бежал в 1902 г. в Париж. Там он встретил Наталию Ивановну Седову, которая стала его гражданской женой. Несмотря на то, что официально Троцкий состоял в браке с Александрой, Наталия считалась по партийной версии второй женой Троцкого, родила ему двух сыновей и оставалась вместе с ним до самой его смерти в 1940 г., (она была моложе Троцкого на три года и пережила его на 20 лет). В штабном вагоне происходили встречи с первой признанной историками его любовницей - с молодой Клэр Шеридан, английской скульпторшей, известной своими работами в Англии. Она приехала в Москву в 1920 г. по официальному приглашению Кремля, чтобы лепить бюст Ленина. Второй признанной любовницей считается мексиканка Фрида Кало, богатая женщина, унаследовавшая от своих родителей приличное состояние. Она была нимфоманкой, изменяла своему мужу, художнику Диего Риверо. «Голубой дом», где жили Троцкие, принадлежал ей. У нее к тому же было загородное поместье, куда уехал Троцкий в июле 1937 г., сославшись на необходимость отдохнуть, поохотиться в горах, оставив Наталью одну. Затем к нему присоединилась Фрида. Узнав об этом, Седова в письме Троцкому потребовала объяснений, но затем после заверений Троцкого, что она – единственная его любимая женщина, ему эту сексуальную слабость простила.
Трудно поверить, что такого мачо, самца, ярковыраженного гетеросексуала (в 1918 г. Троцкому было всего 39 лет), обладавшего после революции громадной властью, мог заинтересовать пожилой не по возрасту мужчина (вождю было 47 лет), да к тому же еще и больной.
7. Теперь о стиле писем. Общий тон переписки саркастический, даже можно сказать – ернический, предполагаемые любовники относятся к своей страсти как к забавной проказе. «Целую тебя в твою марксистскую попочку», «Не заросла ли твоя попочка за время нашей разлуки? Не стала ли она уже за это время?.. Скоро я приеду, и мы займемся прочисткой твоей милой попки». Но тот, кто писал эти строки, никогда не пытался понять чувств гомосексуала, страдающего из-за своей нетрадиционной ориентации, постоянно скрывающего ото всех, даже близких, свои чувства и зависящего от партнера, которого встретить во сто крат сложнее, чем гетеросексуалам. Нашедшие друг друга мужчины, да еще в возрасте, общаются (судя по опубликованной литературе), в другом ключе, в более романтичном. Не о сексе они пишут, не о «прочистке попочки», а о своей любви и желании обнять и расцеловать своего любимого. Неправдоподобно, чтобы столь опытные конспираторы, стали сообщать открытым текстом о своих склонностях, осуждаемых обществом. Они должны были понимать, что переписка могла попасть в руки чиновников, и тогда уж власти отыгрались бы полностью, и скандал мог бы быть таким масштабным, что от них отвернулись бы все их друзья соратники. Не могли они вообще писать в это время такие письма.
8. В опубликованных Соколовым письмах Зиновьев именует Ленина то «Ильич», то «Вова», а себя «твой Гершеле». Надо помнить, что Ленину в 1917 г. было 47 лет, а Зиновьеву 34 года. Ленин не терпел панибратства, со времен организации группы «Союза борьбы» он строго требовал обращаться к нему только на Вы и только по имени отчеству. Даже родные называли Ульянова Володей, а не Вовой. Ленин в свою очередь в письмах обращается к Григорию Зиновьеву, называя его Гершеле, на самом деле Зиновьева звали ребенком и юношей Евсей и Овсей, или Герш, Гершен, Гершон и Гирш, даже мать не звала Гершеле. А Льва Троцкого именовали Лейбой только откровенные антисемиты. Подчеркивать Ленину еврейское происхождение Троцкого не было никакого смысла.
Фальсификаторы этими именами пытались привести читателя к мысли, что Ленин, у которого на четверть кровь была еврейской, чувствовал себя среди евреев своим, и что именно евреям свойственны гомосексуальные отношения, предполагая, что в еврейской общине (кагале) гомосексуализм явление обычное. Но это - явная ложь и поклеп на иудейство, которое с библейских времен жестоко боролась со всеми сексуальными отклонениями.
Все это вместе взятое, говорит о том, что приведенная Соколовым, кандидатом исторических наук, переписка Ленина и Зиновьева – откровенная фальшивка, все в письмах надумано, причем неграмотно и непрофессионально, в расчете на сенсацию, на шум, на незнание большинства нашей истории. Вот повесили на Ленина ярлык – гомосексуал, и все заговорили, кто шепотом, кто громко, и никто уже не хочет слушать, что это – бред. Нравится кому-то распространять эти слухи.
В действительности, каков Ленин был в сексуальном плане? Из того, что нам известно он был среднестатистическим мужчиной в сексе, но на его отношения к женщинам накладывалась еще и идеология. Ленин был фанатом революционером, и это не надо забывать, пример Рахметова всегда был перед ним некой путеводной звездой. Книгу Чернышевского «Что делать?», слабую с художественной точки зрения, Владимир Ильич перечитывал с карандашом. Чернышевский, как не странно, был и оставался для Ленина самым выдающимся писателем. Как вождь партии светлого коммунистического будущего он считал, что должен научиться управлять природными инстинктами, и не потакать им, а сдерживать и контролировать до такой степени, чтобы стать независимым от них и получать удовлетворение от духовного общения с любимыми. Это его кредо повлияло на отношения его к жене и к Инессе. В письмах к Надежде он избегал слов о сексе, о своих чувствах после проведенной вместе ночи. Всю показную сексуальность Ленин отвергал как в стиле одежды, так и в обольстительном поведении, картинные галереи посещал с неохотой и не проявлял интереса к живописи и скульптуре, не желая столкнуться с изображениями обнаженных женщин.
