Сегодня «политкорректность» – самое ненавистное понятие для Д. Р. Он бьет в набат: русские потеряли свой национальный инстинкт. Он призывает к ренационализации русского народа. Он полемизирует с президентом, выражающим на том же Ярославском форуме противоположную рогозинской точку зрения. Разумеется, никакой программы у Рогозина нет, а есть шелуха общих слов и броских лозунгов типа «Русский человек в рублях свою совесть не измеряет». Наверное, у «Единой России» и ее лидера не так хорошо обстоят дела, как им хотелось бы, а иначе зачем выпускать на авансцену Рогозина? Ведь он в лучшем случае – имитатор, специалист по византийскому спору. Так формальная логика определяет дискуссии по мелочам, когда на кону стоит серьезная проблема. Дмитрий Олегович, конечно, приобрел в ненавистной Европе европейский лоск. Он теперь уже не так рубит с плеча, как в своем знаменитом расистском ролике образца 2005-го «Очистим Москву от мусора!», но суть осталась прежней. Рогозин клеймит кавказцев, либералов, олигархов и с иезуитской улыбочкой разоблачает всех тех, кому сейчас выгодно «прислониться к русскому вопросу».
Вопрос, что и говорить, чрезвычайно важный, но выгода от «прислонения» в наших палестинах весьма сомнительна. Какими бы высокими идеями ни вдохновлялся тот или иной защитник «русского вопроса», разговор начинается и заканчивается одним – подсчетом процента русской крови. Рогозин тоже не избежал этого искуса. Когда ему не понравилась реплика ведущего Владимира Соловьева, он немедленно поставил его на место: «Русский человек меня бы правильно понял».
Лучше всего Рогозина понимает, вероятно, Охлобыстин. Он называет себя русским по крови и законченным национал-патриотом. Хотя цитировать Ивана Ивановича – последнее дело. У него, как у Ленина, можно найти высказывания по любому поводу. В постмодернистской эстетике, базовой для Охлобыстина, неважно, что говорят, а важно как. И тут следует с грустью признать: последняя роль ему не удалась. Он оглушительно неталантлив в амплуа грядущего имперско-православного мессии. Намного убедительней И. О. смотрится в рекламном ролике из пелевинской экранизации «Generation “П”».
Охлобыстин в кипе, пейсах и лапсердаке, победоносно улыбаясь, садится на байк Harley-Davidson. Выразительнейший видеоряд сопровождает утробный закадровый голос, который с интонацией просвещенного националиста вопрошает: «Доколе дэвидсоны будут ездить на наших харлеях? Россия, проснись!»
Действительно, доколе? Следите за эфиром: Рогозин с Охлобыстиным дадут вам ответ на этот важнейший вопрос современности.
14 сентябряКукловоды разбушевались
Год назад, в мрачное сентябрьское воскресенье, я почти полюбила Лужкова. Чем больше смотрела телевизор, тем стремительней менялась привычная оптика. Не то чтобы я совсем не верила нескончаемому сериалу под родовым названием «Дело в кепке». Верила охотно и безоговорочно – живу в историческом центре и отнюдь не понаслышке знаю, о чем звук. Просто чувство глубокого омерзения от внезапного коллективного прозрения оказалось более сильным, чем чувство глубокого удовлетворения от свалившейся на наши головы правды.
В минувшую пятницу, осенним дождливым вечером, после просмотра сочинения «Неправое дело» я опять ощутила готовность к любви. На сей раз к Евгению Ройзману, соратнику Прохорова по партии «Правое дело», который до того рокового момента, когда его принялись мочить в сортире специалисты с НТВ, не вызывал во мне ни малейшей симпатии. Зондерпрограмма «Чистосердечное признание» враз поменяла знаки. Ройзмана в последнее время было много в эфире (в том числе и на НТВ), где он неизменно представал в положительном амплуа эксперта по борьбе за справедливость, будь то Сагра, Манежка или наркотики. Меня раздражала его брутальность, категоричность, нарочитая небрежность образа, как раздражает любой носитель истины в последней инстанции. Но случилось чудо. Сочинение «Неправое дело», вопреки воле заказчиков, показало человека среды, выступившего против своей среды. Именно это в наших широтах не прощается, а не криминальное прошлое. В стране, где еще не скоро потеряет актуальность поговорка «не зарекайся от сумы и от тюрьмы», опыт коллективного прозрения по поводу судимости семнадцатилетнего Ройзмана (снятой, кстати, еще в далеком 1984-м) выглядит смехотворным. Впрочем, нельзя не отдать дань своеобразному чувству юмора авторов фильма. Фраза из закадрового текста «Методы лечения Ройзмана всегда вызывали недоумение правоохранительных органов» восхищает своей глубоко скрытой иронией. Так и видишь этих гуманистов от МВД в белых ризах, окропляющих подозреваемых исключительно розовой водой…
Вообще пытаться анализировать продукцию отечественных зондерпрограмм – последнее дело. Тут речь следует вести прежде всего о сеансах НЛП, то есть нейролингвистического программирования. Закадровый утробный голос вкладывает в уши народа нужную заказчику информацию. «Дар упрощенного толкования» (фраза Эрика Фромма) в высшей степени востребован на рынке телевизионного труда. Война против «Правого дела» только началась. Мобилизации подлежат все – простоватый Кулистиков, рафинированный Эрнст, добропорядочный Добродеев. (Хотя последний уже тоже отстрелялся. «Вести. Дежурная часть» поспешили рассказать о Ройзмане всю правду вслед за НТВ.)
Сегодня трудно кого-либо удивить информационными войнами. Поражает разве что мелочность поводов. Эфирные сражения конца девяностых имели хотя бы какой-то смысл. Только-только формирующийся политико-олигархический класс погряз в междоусобицах. Доренко, Невзоров, в меньшей степени Леонтьев (хотя бы потому, что художественного таланта меньше, а новая реальность, за неимением документов, творилась исключительно художественными методами) честно отрабатывали хозяйскую пайку. Если очень напрячься, можно даже попытаться понять недавние наезды на Лукашенко: ручонки коротки, а ставить «крестного батьку» на место надо. Хоть как-то мотивирована (на уровне распальцовки) и борьба с Лужковым. Он – часть вертикали власти, которую затем и строили, чтобы целое могло легко освободиться от неугодной части.
История с Прохоровым выламывается за рамки любого смысла. Три месяца насаждали Михаила Дмитриевича электорату, три месяца талдычили о необходимости правой партии в Госдуме, с тем чтобы враз все уничтожить. Александр III говаривал: я-де люблю, когда евреев бьют, но это непорядок. Разбушевавшиеся кукловоды потеряли представление о приличиях даже на уровне предпоследнего государя. Им ничего не стоит сначала дать народу погремушку, а затем тотчас ее отнять. Здесь сквозит нечто не столько политическое, сколько человеческое, слишком человеческое. Наши кукловоды – мефистофели районного масштаба (или районные сталины – это вопрос литературных предпочтений). Им нравится играть судьбами людей, нравится всякий раз по-разному выстраивать фигуры на шахматной доске, нравится упиваться чувством собственной безнаказанности. Носители подобного мировоззрения не приемлют, по большому счету, только одного – не партийного, а духовного противостояния.
Невелика птица Ройзман, чтобы из-за нее ломались копья. Но то, что именно благосклонное отношение вчерашнего лидера «Правого дела» к неугодному Кремлю соратнику позволило миллионам увидеть масштаб личности Прохорова, – такое никому не прощается. Масштаб имеет право демонстрировать только один человек в стране. Тот, который омываем волнами зрительского восторга, когда в глубине театральной сцены наигрывает на белом рояле любимую песенку «С чего начинается Родина?».
С чего начинается Родина – важнейший вопрос современности. Сегодня Родина начинается с компромата. Имеет смысл прислушаться к оригинальной инициативе крупного общественного деятеля Алексея Митрофанова. Несколько лет назад он изготовил политико-эротический шедевр «Юлия». Свое право снимать порнуху, да еще про лидеров двух стран (Юлию Тимошенко и ее якобы любовника Михаила Саакашвили), он трактовал с простодушием людоеда. Каждый известный человек, по Митрофанову, должен сам на себя заранее готовить компромат, желательно в художественной форме. И действительно, на Руси всегда запасали впрок гречку, а чем компромат хуже?
Дерзайте, господа политики, пока не поздно. Не отдавайте дело собственного компромата в бездарные руки халтурщиков от ТВ.
19 сентябряУстала Алла
Пугачева как индикатор общественных настроений
Писать об актуальном означает лишь одно – попытку разобраться в оттенках дерьма. В этой плодотворной мысли меня окончательно убедило выступление Бориса Надеждина перед студентами МФТИ, где он повествует об участии тандема в организации «Правого дела». И неважно, сфабриковал ли «кровавый режим» видеопленку, как на том вяло настаивает Надеждин, или речь подлинная. Важно другое. В основе российской политики лежит безграничный цинизм развлекательного шоу под соусом выборных псевдодебатов. Она, действительность, словно списана с телепроекта «Исторический процесс», принцип построения которого заимствован у гоголевских «Игроков». И там, и здесь все говорят о высоком и все жульничают. Так что кардинальный вопрос современности формулируется просто: можно ли садиться играть за один стол с шулерами?
