Они миновали террариум и вышли из зала с противоположной стороны. Из-за стены деревьев, среди которых исчезала дорожка, послышалось заливистое ржание — жеребец почувствовал приближение Хозяина и приветствовал его. Холеный, откормленный до шоколадного блеска, он казался выточенным из красного дерева. Мягкие ноздри раздулись, лаская теплым дыханием протянутую руку, и жеребец осторожно подобрал губами посыпанный крупной солью кусочек черного хлеба.
Прогулка закончилась. Хозяин потрепал вскинувшего голову жеребца по шее и пошел к коттеджу.
— Передай в Калчи, — сказал он резко, — пусть берут объект при первом удобном случае. И не церемонятся с ним.
В подвале по-прежнему с тихим шорохом распечатывали поступающие сообщения принтеры. Вартан подошел к старшему группы обработки информации:
— Что нового?
— Интересующий вас человек со скоростью около двухсот километров в час движется по направлению к Калчам. Вероятно, захватил вертолет.
— Почему к Калчам? — позволил себе удивиться Вартан.
Аналитик пожал плечами.
— В замкнутом пространстве кабины рация не может работать в непрерывном режиме — сядут аккумуляторы. Мы дистанционно включили ее на импульсный режим и можем отслеживать только маршрут. Но перед этим было выяснено, что объект вступил в огневой контакт с некоей группой, результатом чего и явился захват вертолета. И еще — он не один. С ним некий Дима.
— Тот самый якобы сын?
— Совершенно верно. Можно сделать вывод, что объект не открыл ему своей истинной цели поездки на Камчатку и вынужден был в целях конспирации согласиться на полет в Калчи.
Вартан удовлетворенно кивнул головой:
— Отлично. Передайте Шурахмету, чтобы после приземления вертолета их взяли. Посторонние меня не интересуют, а объект нужен живым. Все.
На сегодня дела были закончены. Вартан отдал последние указания охране, несколько раз объехал на машине вокруг высокого каменного забора, осматривая подступы к коттеджу, и по бетонному серпантину дороги стал приближаться к разгорающимся огням Мешхеда. Напряжение понемногу освобождало мышцы, легкая усталость туманила голову. Пятьдесят лет давали себя знать. Как ни тренируй тело, физиологические процессы не остановить. Тем более что двадцать пять из них отданы Хозяину, а это очень не просто — постоянно быть в напряжении, знать, что ты — собака, знающая и ценящая превыше всего команду «фас». Не принадлежать себе, не верить никому, не бояться ничего, не любить никого — и повиноваться до такой степени, что за четверть века почти забыть, каков же ты на самом деле. И иначе нельзя. Хозяин сразу увидит ложь, фальшь в глазах, голосе, даже мыслях. Как он сумел почувствовать ее в ответе Вартана — «кого ты больше любишь». Дьявол — вот кто он. И зря не верит Вартану. Любовь к дочке и любовь к Хозяину — разные вещи. Небо и море. Звезды и солнце. Как сравнить несравнимое, но одинаково прекрасное? Но все же, если Хозяин скажет: «Выбирай — я или твоя дочь», — сможет сделать выбор Вартан или нет?
Ему внезапно стало плохо, будто в мозг плеснули кипящим маслом. Усилием воли Вартан прогнал страшные мысли. Вот так и ломается хитроумная электроника, когда пытается выполнить два взаимоисключающих действия.
«Нет, — убежденно подумал Вартан, — Хозяин строг, но мудр, и делать что-то, что могло бы заставить поднять руку верного раба на своего повелителя, он бы не стал. Ему нужны такие люди как Вартан».
Дорога шла под гору, и Вартан выключил двигатель, упиваясь шелестом ветра в лобовое стекло. Поворот — и машина полетела к двухэтажному «не стыдному» дому. Слава Аллаху, он зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить себе и дочке безбедную жизнь.
Вартан свернул к обочине, чтобы объехать стоящую на краю улицы машину, и, по привычке бросив цепкий взгляд в кузов кабриолета, ударил по тормозам. В следующую секунду он уже бежал к красному «шевроле», на заднем сиденье которого отбивалась от лапающего ее сытенького плешивого иранца молодая девчонка. Все было как на татами: хлопок в ладоши, удивленно поднятый подбородок толстяка, удар ладонью по горлу — чтобы не сломать гортань, а только лишить возможности сопротивляться — и следующий, уже в полную силу, по рукоятке ручного тормоза. Машина, постепенно разгоняясь, тронулась под уклон. Выхваченная из кабриолета девчонка бросилась на шею Вартана.
— Папка, ты меня спас! Эта свинья стала требовать, чтобы я заплатила за то, что он подвез меня из клуба. Фу, какой он противный! Как кусок сала!
— У тебя не было денег?
— Были, только ему не деньги были нужны.
— Где твоя машина? — строго спросил Вартан.
— Одолжила Фатиме. Она с другом решила прокатиться за город.
— Где ее машина?
— Сломалась. Ну папа, не сердись.
— Каждый твой необдуманный поступок забирает год моей жизни. Ты хочешь, чтобы я раньше времени покинул этот мир и оставил тебя одну?
— Ну папа…
— Неделю назад ты вернулась домой под утро — видите ли, ездили купаться в горном озере. Три дня назад ты привела едва знакомого парня в наш дом.
— Ну папа…
— А этот парень оказался наркоманом.
— Ну… папа, ты серьезно?
— Серьезнее некуда. И вообще, твои друзья… знаешь, ты могла бы выбрать себе компанию и поприличнее.
Дочка дернула плечиком.
— Они обычные ребята, не лучше и не хуже остальных.
— Не перечь отцу! — вскипел Вартан. — Марш домой!
Обиженно опустив глаза, дочка направилась в дом. Вартан загнал машину в гараж, включил сигнализацию и присел на скамью перед входом.
«Растет ребенок, — подумал он, наблюдая, как на кустах появляются мягкие световые пятна — дочь включила свет. — Свой мир, свои взгляды. Хорошо, слушается пока. Семнадцать лет — трудный возраст. А может, зря я ворчу на нее? О Аллах! Зачем ты ушла так рано от меня, любимая! Сумею ли я вырастить без тебя этот хрупкий стебелек?!»
Он вздохнул, нахмурил брови — пусть видит, что отец сердится — и пошел в дом.
На втором этаже звучала музыка. Вартан поднялся по ступеням и направился в комнату дочери.
Дверь перед ним распахнулась. Гульнара в длинном вечернем платье стояла у входа в комнату и держала поднос с бокалом на длинной ножке, бутылкой «Мартини» и горкой сладостей.
— Папуля, ты устал сегодня, да! — невинно сказала она. — Отдохни, папуленька, а я налью тебе бокал вина и расскажу интересную историю — как Шахерезада султану. Проходите, мой повелитель!
Вартан насупился еще больше, надул щеки, но не выдержал — выпустил улыбку из-под распушенных усов. Гульнара радостно засмеялась, бросила поднос со всем его содержимым на пол и кинулась Вартану на шею.
