- Мы врачи, - хором подтвердило сопровождение.
- Вы не похожи на врачей, - подал голос охранник особняка. - Какая у вас специализация?
- Я инфекционист, - сообщил один из молодых людей и кивнул на коллегу, - а он - главный проктолог города. Недавно внес в городской совет предложение об обязательной бесплатной ректоскопии для каждого шайца.
- Я не шаец, - сказал охранник и зачем-то отошел подальше. - Ладно, проходите.
Их провели в просторную комнату, заставленную экзотическими растениями и увешанную гаитянскими масками, и оставили там. Тетя Тоня, нервно оглядываясь, покачала головой и потерла золотистый камень в своем перстне.
- Что-то мне тревожно. Хотя... камни вроде не беспокоятся.
- Мои тоже, - Ольга пожала плечами, - так что, вероятно, и беспокоиться не о чем. Скорее всего, тут ничего нет. Может, Сашка в больнице что-нибудь найдет? Знаешь, мне кажется, Олег Георгиевич зря волнуется. Я себя в пятнадцать вспоминаю... так я из-за одного парня Светке тогда так рожу разодрала... а ведь дружили с первого класса.
- А как же люстра? - напомнила тетя Тоня. - А рояль тот? Послушай, Оленька... А ты в последнее время точно с камешками не шалила?
- Тетя Тоня! - возмутилась племянница. - Сколько можно напоминать?! Может, это ты что-нибудь упустила?
- Я, может, и в годах, - старшая Ювелирша подбоченилась, - но не настолько!
Обе синхронно посмотрели на одного из молодых людей, который тем временем извлек круглое зеркальце в дешевенькой пластмассовой оправе и небрежно им помахивал. Младшая Ювелирша надула губы.
- Почему не взяли один из наших камней?
- Проверять камнем Говорящих с камнями не больно-то надежно, - сообщил обладатель зеркальца.
- Как ты думаешь, Оля, будет удобно, если я сяду на этот диванчик? - тетя Тоня задумчиво покосилась на огромный диван с полосатой обивкой и резной деревянной окантовкой спинки.
- Тетя Тоня, сколько можно деликатничать?! - Ольга простецки плюхнулась на диван и вытянула длинные ноги. Старшая Ювелирша осторожно примостилась на краешек. Неговорящее сопровождение осталось на ногах, негромко комментируя выражения толстогубых деревянных лиц на стенах и несолидно хихикая.
- Вот, - Ирина Романовна вошла в комнату и раздраженно поставила на хрупкий журнальный столик черный бархатный футлярчик. - Хоть и не понимаю, зачем это нужно.
Ольга задумчиво посмотрела на футлярчик.
- Ирина Семеновна, вы сказали, что это очень дорогой гарнитур? Как же вы просто так отдали его своей сестре?
Та пожала плечами.
- Да так... Он все равно застрахован. Женька и Танька часто у меня его брали. По очереди носили - одна кольцо, другая серьги - и наоборот. У них семьи небогаты, им такого не видать.
- Он дорогой, но он не дорог вам? - вкрадчиво спросила тетя Тоня, и Ирина Романовна взглянула на нее с отчетливым презрением.
- Подарок моего второго мужа. У него был отвратительный вкус!
- Плохо, когда камни не любят, - пробормотала старшая Ювелирша. Младшая указала глазами на дверной проем.
- Вы не могли бы выйти?
- И оставить вас наедине с дорогой вещью? - насмешливо спросила хозяйка. - Может, вы ее испортите или, не дай бог, подмените.
Тетя Тоня кивнула сопровождению, и те, подойдя к дивану, принялись слаженно выставлять на столик бесчисленные пузырьки с устрашающими этикетками, какие-то колбочки и приборчики. Когда один из молодых людей с серьезным видом надел на себя респиратор, Ирина Романовна всполошилась:
- Господи, вы что собираетесь делать?!
- Наденьте, - мрачно сказал главный проктолог города, протягивая ей респиратор. Хозяйка испуганно отдернулась и, пробормотав что-то о неотложных делах, ретировалась из комнаты вместе с охранником, который явно одобрил это действие.
- Сапфиры, - задумчиво пробормотала старшая Ювелирша, глядя на закрытый футляр. - Сапфир с дефектом может быть не менее опасен, чем бриллиант. Большие несчастья может принести. Но сапфиры - камни чистые, холодные. Они могут толкнуть на расчетливое злодеяние, но не вызывают внезапной агрессии. Оля... - она нахмурилась. - У меня странное ощущение... Будто она принесла пустой футляр.
Ольга, хмыкнув, осторожно открыла бархатную крышку и пожала плечами.
- Да нет. Хм, похоже вкусу ее мужа была свойственна масштабность. Крайне глупо доверять бестолковым, сопливым девчонкам такие броские украшения.
Камни мягко поблескивали под притушенными шторой солнечными лучами. Крупные, оригинальной огранки, теплого густо-розового цвета с примесью оранжевого тона, они, тем не менее, выглядели очень холодными. Кольцо было широким, гладким, и кристалл, на треть упрятанный в металлическое ложе, выглядывал из безупречно сверкающей белизны как-то тревожно и непристойно, отчего кольцо напоминало брюхо толстой свернувшейся змеи, вспоротое поперек. Серьги были идентичной формы и почти такого же размера, как и кольцо.
- Слишком много металла, - пробормотала тетя Тоня. - Это плохо для камня.
- Эксклюзивность этой ювелирной работы в ее неповторимом уродстве, - заметила Лиманская и наклонилась ближе к розово-оранжевому мерцанию. - Странно. Тетя Тоня, ты тоже это чувствуешь?
- Что такое? - встревожилось сопровождение, придвигаясь ближе.
- Мы их не узнаем, - пояснила тетя Тоня, чье лицо становилось все более и более сумрачным.
- Мы уже убедились, что раньше вы их не встречали, - помахал зеркальцем инфекционист.
- Нет, мы не узнаем в них сапфиры. Мы не знали бы, что это сапфиры, если б хозяйка не сказала, - Ольга повела головой из стороны в сторону, точно принюхиваясь к камням. - Но мы всегда знаем, какой камень перед нами. А это... словно это вообще не камни. Вот почему ты, тетя, решила, что футляр пустой.
- Подождите, а что же это тогда?
- Нет, ну это, конечно камни, - растерянно закивала старшая Ювелирша. - Первого класса, настоящие, дорогие, без видимых дефектов. Но... Я не знаю, как выразить то, что я ощущаю.
- Значит, нужно с ними познакомиться поближе, - Ольга протянула руку и вынула кольцо из бархатного гнездышка. Тетя Тоня пожала плечами и взяла одну из серег.
- Я еще никогда не встречала ничего подобного, - она подняла серьгу на уровень глаз, глядя сквозь камень на солнечный свет. Ольга повернула кольцо, держа его большим и указательным пальцами, и тут камни вдруг окутались густым сияющим ореолом всех оттенков розового и оранжевого. Во всяком случае, так показалось стоявшим рядом неГоворящим. Ореол выглядел пугающе красиво - мириады тончайших лучиков живого света, хаотично мельтешащих вокруг кристальных граней. Лучики удлинялись на глазах, росли, изгибались - это уже были не лучики, это было что-то осознанное, самостоятельное, и в стремительных хищных движениях был голод.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
