Это был вопрос жизни и смерти, но ехать быстро я не могла, иначе бы женщина в кузове перевернулась. На каждой кочке она громко вскрикивала. Девочка положила ее голову себе на колени и что-то тихо ей говорила. Я обливалась потом и ревела от негодования. Из ревности этот учитель довел свою жену до полусмерти! Он, который каждое воскресенье переводит службу в церкви, он, который умеет читать и писать! Я бы в это никогда не поверила, если бы не увидела реакцию своего мужа. Для него жизнь женщины значила меньше, чем жизнь козы. Если бы речь шла о жизни воина, как, например, того, который целый месяц прожил у нас в маньятте, он бы повел себя иначе. А тут дело касалось всего лишь женщины, к тому же чужой. Что будет, если осложнения возникнут у меня?
Такие мысли проносились у меня в голове, пока автомобиль медленно продвигался вперед. Женщина то и дело на короткое время теряла сознание, и стоны прекращались. Тем временем мы доехали до скал, и мне стало плохо при мысли о том, как сильно теперь будет раскачиваться автомобиль. Здесь и медленная езда не поможет. Домработнице я сказала, чтобы она держала женщину как можно крепче. Мой спутник не сказал еще ни слова. Автомобиль на четырехколесном приводе стал взбираться на огромные камни. Женщина ужасно кричала. Как только сильная тряска прекратилась, она сразу стала спокойнее. Я помчалась через джунгли. Перед смертельным склоном я должна была подняться на гору. Машина стала взбираться на склон, но посреди дороги мотор вдруг заглох. Я посмотрела на бензомер и успокоилась: бензина было достаточно. Двигатель завелся, затем снова заглох. Автомобиль с трудом протащился несколько метров в гору и окончательно остановился напротив плато, на котором я уже однажды застряла.
В отчаянии я снова и снова пыталась завести двигатель, но машина не издавала ни звука. Мой спутник и я вышли осмотреть двигатель. Я вытащила свечи зажигания, они были в порядке. Аккумулятор был заряжен. Что же случилось с этим проклятым автомобилем? Я осмотрела все кабели, заглянула под машину, но так и не нашла причины. Снова и снова я пробовала завестись, но ничего не получалось. Даже фары не горели.
Тем временем стемнело, и гигантские слепни буквально сжирали нас. Мне стало по-настоящему страшно. Сзади в машине стонала женщина. Шерстяные одеяла пропитались кровью. Я объяснила мужчине, что здесь мы пропадем, потому что по этой дороге почти никто не ездит. Остается только один выход – отправить его в Маралал за помощью. Я рассчитывала, что пешком он дойдет за полтора часа. Идти в одиночку и без оружия он не решался. Я вышла из себя и заорала на него: как он не понимает, что оставаться здесь не менее опасно, и чем дольше он ждет, тем темнее и холоднее становится. У нас есть только один шанс выжить – если он сейчас же двинется в Маралал. Наконец он ушел.
Я понимала, что помощь подоспеет не раньше чем через два часа. Я открыла кузов и попыталась поговорить с женщиной, но она снова на короткое время лишилась сознания. Стало холодно, и я надела куртку. Несчастная очнулась и попросила воды. Ее мучила жажда, губы распухли. Боже мой! В спешке я снова совершила непростительную ошибку – мы уехали без воды! Я обыскала всю машину, нашла пустую бутылку из-под кока-колы и отправилась на поиски. Должна же здесь быть вода, ведь вокруг такая пышная зелень! Через сотню метров я услышала плеск, но в темноте ничего не было видно. Осторожно, шаг за шагом, я углубилась в кусты. Через два метра начался обрыв, внизу бежал маленький ручеек. Добраться до него я не могла, потому что обратно на скользкие скалы мне было не забраться. Я бросилась обратно к машине и взяла веревку, которой канистры с бензином были привязаны к машине. Женщина как безумная вопила от боли. Я привязала бутылку к веревке и опустила ее вниз. Она наполнялась целую вечность. Передавая наконец бутылку женщине, я заметила, что она огненная. Одновременно ее бил такой озноб, что зубы стучали. Она выпила всю бутылку. Я снова пошла за водой.
Вернувшись к машине, я услышала такой крик, какого не слышала никогда в жизни. Девочка-домработница крепко держала женщину и плакала. Она была еще совсем юная, может быть лет тринадцати-четырнадцати. Я посмотрела в лицо женщины и увидела в ее глазах смертельный страх. «Я умираю, я умираю, енкаи», – пробормотала она. «Пожалуйста, Коринна, помоги мне!» – снова взмолилась она. Но чем я могла ей помочь? Я еще никогда не присутствовала при родах, да и сама была беременна впервые. «Пожалуйста, достань этого ребенка, пожалуйста, Коринна!» Я подняла платье и увидела ту же картину. Сине-фиолетовая ручка свисала теперь по плечо.
Этот ребенок мертв, пронеслось у меня в голове. У него поперечное предлежание, и извлечь его можно только с помощью кесарева сечения. Плача, я объяснила ей, что сама помочь не смогу, но, если нам повезет, через час прибудет помощь. Я сняла куртку и накрыла трясущуюся женщину. Боже, почему Ты оставил нас? Чем я согрешила, почему именно сегодня мой автомобиль сломался? Не в силах больше выносить пронзительные крики, я убежала прочь, в лес, но, одумавшись, сразу вернулась к машине.
Охваченная страхом смерти, женщина попросила нож. Я стала лихорадочно соображать, что делать, но в итоге решила нож ей не давать. Вдруг она поднялась с одеяла и встала на корточки. Мы с девочкой в ужасе смотрели на борющуюся со смертью женщину. Она засунула обе руки во влагалище и стала сжимать и выкручивать ручку ребенка. Через некоторое время синий недоразвитый ребенок уже лежал на одеяле. Выбившись из сил, женщина упала на одеяла и осталась лежать неподвижно.
Я первая пришла в себя и завернула в кангу окровавленное тельце семимесячного малыша. Затем снова напоила женщину. Она дрожала всем телом, но теперь в ее глазах я видела спокойствие. Я протерла ей руки и сказала что-то успокаивающее. При этом я напряженно прислушивалась ко всем звукам и через некоторое время услышала рев мотора.
Разглядев сквозь деревья свет фар, я почувствовала огромное облегчение. Чтобы они нас заметили, я подняла вверх фонарь. Это был больничный «лендровер». Из него вышли трое мужчин. Я объяснила, что произошло. Они положили женщину на носилки и отнесли ее в машину, захватив также сверток с телом младенца. Девочка поехала с ними. Водитель «лендровера» осмотрел мою машину. Повернув ключ зажигания, он сразу понял, в чем дело. Он указал на свисавший за рулем кабель зажигания. Он был выдернут. Мужчина починил его за минуту, и мой автомобиль завелся.
Машина «скорой помощи» поехала в Маралал, а я тронулась в обратном направлении, домой. Измученная и перепуганная, я остановилась возле нашей маньятты. Муж спросил, почему я вернулась так поздно. Я попыталась ему все объяснить, но заметила, что он мне не верит. Я пришла в отчаяние и никак не могла понять, почему он мне не доверяет. В конце концов, я не виновата, что автомобиль ломается каждый раз, когда его со мной нет. Не желая продолжать спор, я легла спать.
