Отношения между герцогом и Скалихом завязались и были, благодаря таланту последнего, «искренними». Уже 18 января 1562 г. Альбрехт назначает его советником при своем дворе с годовым жалованьем 1000 гульденов и предоставляет в его распоряжение просторный дом в Трагхайме (район Кёнигсберга)[513]. Молодая супруга герцога Анна Мария также выказала симпатию к прибывшему чужеземцу[514].
Успех был полный. Окрыленный Скалих полагал, что если и дальше так пойдет, то у него есть хороший шанс после смерти герцога стать регентом при его больном сыне, а возможно, как родственнику, удастся и… В фантазиях Пауль уже видел себя правителем герцогства. Похоже, задание, с которым он прибыл в Пруссию, в то время отошло для него на второй план. Скалих заторопился. Для закрепления успеха требовалось заручиться поддержкой польского короля, сюзерена герцогства Пруссия. Без его одобрения шансы Пауля равнялись нулю.
Свое намерение отправиться к королю он объяснил герцогу желанием уговорить Сигизмунда оказать ему помощь в решении вопроса о якобы принадлежащих ему владениях в Венгрии. Герцог горячо поддержал его и написал королю и его супруге сердечное рекомендательное письмо. В конце января Скалих направился в Вильно (Вильнюс), ко двору Сигизмунда II Августа. Во время аудиенции он вызвал у короля неподдельный интерес своим дружелюбием, чрезвычайной эрудицией и обширными теологическими познаниями. Все это способствовало тому, что Скалих был принят при королевском дворе. Не менее благосклонно отнеслась к нему и супруга короля Катарина – дочь императора Фердинанда I. В то же время из-за легкомыслия и чрезмерных надежд Пауля на фальшивые документы, которыми его снабдили сионцы, впервые обозначилось едва заметное сомнение в его родословной. Императорский посланник Зауэрман, который в это время был в Вильно, оповестил о чужеземце венский двор, где его хорошо знали. Конечно же, его документы были прекрасно изготовлены и в далекой Пруссии сыграли бы свою роль, но предъявлять их без нужды при европейских дворах было опасно. Тем не менее он добился от короля и королевы, а также от брата герцога Альбрехта Прусского и князя Радзивилла обстоятельных рекомендательных писем к императору Фердинанду I, где они подробно представили затруднительное положение молодого «князя» и высказали просьбу вновь благосклонно принять его. Архиепископ Рижский Вильгельм также написал письма с аналогичной просьбой императору Фердинанду и королю Максимилиану[515].
В результате этой незапланированной деятельности Скалих заложил под себя мину замедленного действия. Наблюдавшие за ним сионцы вынуждены были вмешаться и напомнить ему о цели, с которой он был направлен в Пруссию. После этого предупреждения он тут же отказался от всех своих планов и в апреле вернулся в Кёнигсберг, имея на руках рекомендательные письма от польской королевской четы.
Покровители, которые были у Скалиха в тайном Сионском ордене, пришли к выводу, что полностью полагаться на него не приходится, и по прибытии в Кёнигсберг окружили его своими людьми, выполнявшими при нем функции слуг. Альбрехт обрадовался его возвращению, он все больше привыкал к молодому человеку и в конце концов уже не мог обходиться без него и дня. Благосклонность герцога к Скалиху была безгранична. С его согласия, а возможно, по его инициативе Скалиху было разрешено читать лекции в Кёнигсбергском университете. Лекции «князя», занимающего высокое положение при дворе герцога, возбудили всеобщий интерес. Имея опыт венских диспутов, он знал, как увлечь молодежь. В то время главным предметом философских лекций в Кёнигсбергском университете была метафизика Аристотеля. Своим рвением в решении сложных проблем метафизики кёнигсбергские философы заслужили славу в Европе. Но Скалих всецело находился под влиянием Платоновской академии во Флоренции. С учением Платона он связал тексты Священного Писания и тайны каббалы. На лекциях Пауль говорил о своем понимании духовного учения. В таинственных выражениях он намекал, что с помощью магии может добиваться эффектов, недоступных другим исследователям. Его лекции будоражили молодежь и вызывали активный протест профессоров[516].
Блестящие успехи Пауля Скалиха при дворах герцога и короля Сигизмунда вызвали зависть у старого окружения Альбрехта. Довольно быстро в этой группе сложилась оппозиция молодому фавориту. Еще в апреле он вступил в конфликт с докторами герцога, особенно с личным врачом Альбрехта – Штойем. Спор произошел из-за рекомендованного Паулем порошка тритемиуса. Этому средству, изготовленному известным аббатом фон Шпонхаймом, Cкалих придавал большое значение. Оно якобы чудесным образом излечивало целый ряд болезней[517]. Вслед за этим у него появилось много противников в профессорской среде университета, особенно обострились отношения с профессором Титиусом и ректором.
На совести герцога Альбрехта было множество грехов. На старости лет он стал человеком боязливым, считал, что его окружают призраки загубленных им людей. Он впал в мистицизм, а с прибытием ко двору молодого друга, владевшего тайнами магии и каббалы, все это приобрело угрожающий размax[518]. Пауль, обнаружив в старом человеке интерес к мистицизму, всячески подогревал этот интерес, надеясь, в конечном счете, с помощью оккультизма раскрыть тайну герцога Пруссии. Поначалу они просто вели долгие беседы. Затем, чтобы еще более запутать герцога и подчинить его своему влиянию, Скалих начал рассказывать ему о появлении всевозможных духов, представляя себя опытным медиумом. Он составил для него молитву (длинную, на пяти листах), приписывая ей чудодейственные свойства. Для этой же цели использовались двенадцать магических серебряных монет со знаками хиромантии на одной стороне и каббалистическими – на другой. (Одна из этих монет до 1945 г. хранилась в Кёнигсбергском замке, в музее «Пруссия».) В этих же целях использовалось кольцо, в верхней части которого был треугольник, где располагались разделенные крестами древнееврейские слова. Долгое время кольцо находилось в собственности семьи фон Киттлиц. Затем оно пропало и было вновь обнаружено в 1720 г. в имении этой семьи в Гросс-Вальдеке (пос. Осокино Багратионовского р-на Калининградской обл.). Затем оно находилось в Городской библиотеке Кёнигсберга[519]. Возможно, утеряно после 1945 г.
Со временем, когда герцог, как показалось молодому фавориту, полностью попал под его влияние, он начал устраивать для него спиритические сеансы, подготавливая почву для проникновения в тайну Ковчега. Но произошло несчастье: во время одного из сеансов с впечатлительным герцогом случился инсульт. Это произошло в сентябре 1563 г. Альбрехт был наполовину парализован. Обескураженный и разочарованный медиум пребывал в полной растерянности, не зная, что еще можно предпринять в такой ситуации. Его доклады руководству в этот период полны пессимизма.
Видя, что операция затягивается, сионцы порекомендовали Скалиху людей для выдвижения на государственные посты, а также дополнительно специалистов для работы в архивах. Кроме того, в Кёнигсберг поступили деньги на подкуп нужных людей.
В 1564 г. по неизвестной причине умер Генрих Целль[520]. (Полагают, все дело было в его болтливости.) Скалих развил лихорадочную деятельность, на место умершего Целля он устроил замковым библиотекарем вновь прибывшего Иоганнеса Штайнбаха, родом из имения или деревни Аннаберг, что в Майсене[521]. Советником к герцогу приставили Франца Лизмана из Корфу, имевшего достаточный опыт в выполнении секретной миссии при дворе польской королевы Боны. Вероятно, его опыт был даже чрезмерен, так как позднее он был в чем-то заподозрен и выведен из игры. Его бросили в колодец[522]; официально считалось, что он сошел с ума и покончил жизнь самоубийством. В окружении Альбрехта появился и еще один интересный человек – Иоганнес Кампингиус из Грёнингена, профессор логики. Скалих пристроил его в университет, однако бо́льшую часть времени Кампингиус проводил при дворе герцога, занимая должность лица, ведающего раздачей милостыни.
Кроме людей, присылаемых ему Сионским орденом, Скалих присматривал себе помощников из местных. В этом же году он нашел в помощь Иоганнесу Штайнбаху, у которого работа с архивами отнимала все время, Михаэля Скриниуса, сделав его придворным библиотекарем. Скриниус был обязан заниматься непосредственно книгами. Он был родом из Данцига, успел уже побывать в Риме. Из Рима через Фрауенбург в 1564 г. он прибыл якобы на учебу в Кёнигсбергский университет[523]. С помощью подкупа был привлечен к общему делу также дворецкий и камердинер Альбрехта Петер Мёрляйн[524].
Как полагают, Скалих подвигнул своего покровителя на дарение ему (25 июля 1564 г.) замка Кройцбург с городом, мельницей и амтом (ведомством), расположенными в 24 км от Кёнигсберга. К этому в скором времени добавилось еще две сотни хуфов[525] земли. Когда его противники начали возмущаться, он пригрозил, что покинет Пруссию. Это был, без сомнения, умный ход. Герцог больше не мог жить без своего любимца и исполнял все его желания. В новом письменном обязательстве ему были гарантированы большие владения[526].
