— Потому и обозвал, — раздражённо гаркаю я, скрежетнув зубами. — Ты со мной зачем пошёл? Чтобы зубоскалить?
— Ну как же? Должен же я помочь брату искать его ненаглядную и неуловимую. Ну и послушать, как вы с бабулей её делить будете. Даже интересно, чья возьмёт. Бранн хоть жив остался?
— Да что ему сделается? До завтра оклемается, — морщусь, вспомнив как ко мне в оболваненном состоянии явился тот, кого считают лучшим хранителем в Раграсте, и заявил что дэя Кахин увела вверенную ему подопечную.
А потом пересказал всё, что старая карга велела мне передать.
В чувство я его привёл очень быстро. И даже не убил при этом. Почти. Пускай Крольчонку спасибо скажет, что легко отделался.
— Что ты имеешь в виду под этим «делить»? — смотрю искоса на брата.
Тот пожимает плечами, хмурится, становясь серьёзным.
— Твоя эльра зачем-то ей нужна. Разве ты не думал о том, зачем Кахин с таким напором и остервенением посылала нас двоих в Аделхей, вещуя обоим встречу с судьбой. Да и вообще, с чего это она вдруг явилась в Раграст и взялась устраивать всем личную жизнь. Уж точно не из родственных чувств.
Слушая брата, ещё больше начинаю злиться. И тревожиться. Потому что он полностью прав.
Думал я. И даже согласился на всю эту затею со сватовством отчасти потому, что хотел узнать зачем старой ведьме так приспичило женить меня на той, которую я привезу из Аделхея. Всерьёз её уверения в том, что меня ждёт встреча с предначертанной мне судьбой, не верил. Чувствовал, что темнит что-то старуха.
Потому и договор такой вместе с братом составил, чтобы была возможность избежать подвоха. О Танраггосе дурная слава по всему материку идёт, и дочери его слепо верить никто не собирается. К тому же это брату всегда хотелось светлую жену ведьму. Как наша мать.
А я связывать себя узами брака пока не спешил. Зачем? Сил обуздать тьму хватает. Трон есть кому оставить, так что срочной необходимости в наследниках нет.
Предначертанная судьбой? Не смешно даже. Странница не указ детям Маоха.
И я слишком хорошо помню, как отец страдал, когда мать погибла. Он словно душу свою потерял. Искал смерти, и Маох в конце концов сжалился над ним, забрав в свои чертоги.
Но тем не менее ведьма старая как-то смогла меня убедить лично отправиться встречать невесту. Сказала, что той угрожает опасность, и только я смогу уберечь девушку, если буду в нужное время в нужном месте. Варианты развития событий Кахин всегда видела и просчитывала очень хорошо. И в таких вещах никогда ещё не ошибалась. Хоть и не всегда вмешивалась, когда надо было бы.
Пришлось ехать.
Я думал, ей нужна принцесса. Всё-таки потомственная ведьма. Может, преемницу себе выбрала. Дочери ведь больше нет в живых.
Увидев эту рыжую красотку Ланториниаль, я добросовестно попытался понять, примет ли её моя тьма. И испытал облегчение, поняв, что почти никакого интереса к ней не чувствую. Вероятность женитьбы отпала.
Так я думал.
А потом случайно поймал у дормезы маленькую чумазую трусишку и попался на крючок.
И оказалось, что Кахин ждала именно мою ушастую беглянку.
Для чего?
И где их теперь искать? Я почти уверен, что злыдня старая увела Крольчонка из дворца. Я не чувствую свою печать. А это может означать либо то, что избранная очень далеко, либо…
Либо, что её перекрывает что-то гораздо более мощное и древнее, чем моя собственная сила.
— Мне кажется, я знаю, где они, — бросаю брату, разворачиваясь и почти бегом направляясь ко входу в подземелья. — Оставайся во дворце. Я могу ошибаться, так что пускай дальше ищут. Если вдруг найдёте, отведи её в мои покои и лично проследи, чтобы она была там, когда я вернусь.
— А с Кахин что? — кричит мне вдогонку брат.
— В темницу. Пусть посидит подумает. Заигралась бабуля, — рявкаю, сворачивая к ближайшей лестнице на первый этаж.
Нутром чую, что надо спешить. Что-то не так с моим Крольчонком.
Если хоть волос с её головы упадёт, придушу старую каргу. И не посмотрю ни на возраст, ни на родственные связи.
Всю дорогу до старого храма божественной пары я пытаюсь почувствовать отклик своей печати, чтобы убедиться, на правильном ли пути. И ещё понять, для чего Кахин могла потащить туда мою избранную. Может, чтобы я не нашёл? И не помешал её неведомым планам?
Уже на подходе к лестнице в храм, понимаю, что угадал. Стены всё ещё мерцают после того, как тут прошла светлая. И я ещё прибавляю шаг, чувствуя, как от близости Маоха срывается с цепи моя тьма, начиная неотвратимо обращать тело в боевую форму.
Бездна. Это плохо. Напугаю свою эльрочку, скорее всего. Но ничего с этим сделать не могу. Всё равно рано или поздно ей придётся увидеть этот мой лик и принять. В нашей с ней ситуации, конечно, лучше поздно. Но, видимо, не судьба.
Дверь на вершине лестницы оказывается открыта.
И, переступив порог, я наконец начинаю ощущать близость печати и своей малышки.
Путь до главного ритуально зала смазывается в одном зверином рывке.
Она лежит на полу перед статуями. И хрупкое тело в чёрном дурацком платье почти не различимо в ослепительном свете, который исходит от неё же.
С рёвом бросаюсь к девушке, падая рядом на колени. Подхватываю её на руки, обжигаясь. Тьма во мне беснуется и воет.
Она будто горит в этом свете. Его слишком много для неё.
— Крольчонок, — рычу, встряхивая за плечи. Обхватываю бледное личико ладонью, стараясь не поранить когтями. — Очнись, маленькая, что с тобой?
На груди малышки пылает, обжигая глаза, какая-то незнакомая мне опаловая хрень, похожая на цветок. Пытаюсь содрать её, наплевав на боль в обожжённой до мяса ладони, но бесполезно. Медальон словно прирос к Крольчонку. Но её хоть не обжигает, кажется.
— Кахин, выходи, пока я тебя сам не нашёл и не разорвал в клочья!!! — рявкаю в гулкую тишину храма.
— Вот так и знала, что ты не оценишь мои старания, — раздаётся позади насмешливый голос.
Убил бы! Тогда, когда она была нужна и могла спасти жизнь собственной дочери и её избранного, этой гадины рядом не было. А сейчас вот лезет в каждую щель, играя чужими судьбами.
— Что с ней?! — поднимаюсь с Крольчонком на руках, и разворачиваюсь к старой ведьме, показавшейся из-за колонн. И ведь не подходит близко. Знает, что доигралась.
— Она приняла своё наследие. А я исполнила свою клятву, — заявляет, с вызовом вскидывая голову.
— Говори, иначе я за себя не ручаюсь!
Глава 66
Кахин поджимает уязвлённо губы.
— Что говорить, Дан? Ты разве способен меня услышать? Способен принять то, что есть что-то выше тебя и твоего Раграста? Выше даже наших жизней и семьи? Что есть высшее благо нашего мира? Ты, как и твой бог, видишь лишь то, что желаешь видеть.
— Я не обязан подчиняться воле твоей ревнивой Богини. Если моя избранная умрёт, я тебя развоплощу. Развею и сожру твою душу. Не будет больше перерождения. И искупления тоже, Кахин. Тебя не станет, и мне плевать нужна ли твоя жизнь для высшего блага Аранхода, — чеканю, смотря в наполняющиеся ужасом глаза, и больше не сдерживая свою Тьму. Та вырастает шипастыми крыльями за спиной, хищными щупальцами скользит по полу. — Отвечай сейчас же! Внятно и без всех этих твоих лирических отступлений, что ты сделала? Как снять эту гадость с её шеи?
— Не умрёт твоя светлая, — испуганно пятясь, трясёт головой ведьма. — Её Богиня слишком долго ждала свою жрицу, чтобы позволить ей умереть. А то, что ты называешь гадостью, это амулет Верховной жрицы. Твоя избранная прямая наследница жрицы Олуфемы и сильнейшая среди ныне живущих эльран. Тебя же боги избрали суженным для неё, чтобы ваши дети вернули силу Пресветлой. Я поклялась Олуфеме, что найду её наследницу и сделаю всё, чтобы та выполнила своё предназначение.
— Мои дети будут чистокровными демонами, — скалюсь я. — Тебе ли не знать, что таков мой род? Не ты ли запретила дочери выходить замуж за Рагра и отреклась от неё, когда та ослушалась?
