Читаем без скачивания Авдотья и Пифагор - Иосиф Гольман

Впрочем, и Богданов пока был совсем неплох. Восхищенный Светлов пару дней назад даже поинтересовался у Николаса, насколько теперь тот увеличит отведенный Александру Федоровичу срок.

Ответ подействовал, как холодный душ: ни на сколько. Хилер почти невежливо объяснил Пифу, что он лекарь, а не волшебник, и Богданов вряд ли переживет осень.

Пиф виновато замолчал, однако все равно отметил классную работу Николаса. Вряд ли кто-то смог бы повторить подобное в Москве, даже такая культовая персона, как доктор Балтер.

…Они бы еще поплавали, но их недреманное око, охранник на берегу, недвусмысленными жестами приказал им возвращаться. Пиф подчинился, решив, что вечером нужно будет обсудить эту проблему с губернатором: он не согласен, живя на таком маленьком острове, еще и становиться подконвойным.

Когда вышли на берег — раздражение спало. Оказывается, пришло штормовое предупреждение. В здешних краях в сезон муссонов такое явление стандартно, причем погода может испортиться за десять минут.

Так и произошло: серые пятна на горизонте быстро превратились в почти черные многоэтажные тучи, напрочь закрывшие солнце. Они несли в своих чревах не только тысячи тонн воды, но и приличные заряды электричества — молнии сверкали так часто и густо, что начинали походить на гигантский фейерверк. У Пифа это всегда вызывало тревогу и желание укрыться в надежном месте — он еще не забыл, как орудовал дефибриллятором, спасая маленького Фердинанда.

Поэтому, когда Дуняша сообщила, что устала, он сразу согласился ехать домой.

Однако попасть домой Пифу в этот вечер было суждено не скоро…

Сначала позвонил Николас. Сказал, что требуется помощь. Bogdanoff needs help, причем срочно. Чтобы Пиф с Имельдой бежали в госпиталь, а он сейчас подъедет с пациентом.

«Вот и все», — печально вздохнул Пиф. Конечно, он проведет необходимые реанимационные мероприятия. Но, видно, Александр Федорович подчистую израсходовал ресурсы, отысканные хилером в его разрушенном болезнью теле.

Пиф, укрывшись дождевиком — ливень уже хлестал как из ведра, да еще и ветер поднялся, — помчался в госпиталь. Имельда в стерильной маске деловито хозяйничала внутри, в операционной, зачем-то раскладывая хирургические инструменты и даже набирая в большие шприцы четвертьпроцентный раствор новокаина. Увидев Пифа, махнула ему, чтобы шел размываться.

Все это было странно. В разговоре с Николасом Пиф четко расслышал фамилию Богданова. Оперировать больного в таком состоянии и бессмысленно, и бесчеловечно. Даже руками доктора Балтера, не то что руками недоучившегося доктора Светлова.

Знакомый автобусик, расплескивая лужи, подлетел ко входу в ангар. Из него довольно легко, прямо под проливной дождь, вышагнул… Богданов! А кто же болен?

Впрочем, по гримасе отчаяния, исказившей лицо Александра Федоровича, он уже понял, что страшный выбор будет невелик: либо жена, либо сын.

Оказалось, заболела жена.

Согнутой семенящей походкой она, с помощью мужа и Николаса, добралась до приемного поста.

Ее уложили на кушетку.

«Нет, только не это!» — взмолился про себя Пиф. Хотя уже понимал, что именно это. Уж острого аппендицита он за годы ночных дежурств нагляделся досыта.

– Работайте, доктор, — сухо сказал Николас. — It’s your job.

Богданов ничего не сказал, лишь посмотрел на Пифа. Да так, что Пиф был готов отдать Ольге Николаевне собственное здоровье, лишь бы она осталась жива.

Имельда раздела женщину, и доктор Светлов начал осмотр. Грозные симптомы один за другим подтверждали, что у жены Богданова именно это заболевание. А оно ведь вполне смертельное, недаром его раньше именовали «подвздошным абсцессом». Весь девятнадцатый век аппендицит тысячами убивал людей, пока в самом конце столетия — уже в мире асептики и анестезии — воспалившийся отросток слепой кишки не начали убирать хирургически.

Случай Ольги Николаевны вообще был классическим. Боль локализована справа снизу, хотя три часа назад начиналась с эпигастральной области. Язык обложен белым налетом. Разница между ректальной и подмышечной температурой превышала полтора градуса — симптом Краузе. На правом боку лежать было заметно легче, чем на левом. И даже пупок потерял симметричность расположения, сдвинувшись из-за напряжения мышц немного вправо.

Пиф, еще на что-то надеясь, положил больную на спину, натянул за нижний край рубашку и легко, почти не нажимая, провел пальцами по животу сверху вниз.

Когда пальцы «доехали» до низа, Богданова вскрикнула от боли. Он так и называется, «симптом рубашки».

– Ты решил все перебрать? — недобро спросил хилер. — Сын говорил, больше ста симптомов известно.

– А вы не сможете помочь? — Надежды Пифа умирали последними, но — умирали.

– Нет, — жестко ответил Николас. — Я не хирург.

– Я тоже, — взмолился Светлов.

– Значит, она умрет, — подвел итог хилер.

– А самолет? — спросил Пиф у подошедшего Антонио. — Я готов лететь с вами.

– Я не готов, — буркнул губернатор.

Его можно было понять: полет на легкой «Сессне» в такую бурю вряд ли оставил бы им шансы. А в том, что за окном разыгрывается настоящая буря, сомневаться не приходилось: даже алюминиевые стены ангара дрожали, с трудом сдерживая ураганные порывы. Самолетик вряд ли взлетит, потом вряд ли долетит до Пакано и, наконец, уж точно не сможет там сесть при таком ветре.

В общем, расклад был ясен. Острый аппендицит положено оперировать, и чем раньше, тем лучше. Оснований для перехода к консервативному лечению только два: отказ самого больного или инфильтрат — осложнение, когда и слепая кишка, и отросток, и соседние органы слипаются в результате воспаления в единый конгломерат, который просто невозможно разделить.

Хотя и в этом случае активно лечат и ждут рассасывания инфильтрата, после чего аппендикс все-таки удаляют.

А еще Пиф вспомнил — он был хороший студент, что смертность у оперированных на второй день в разы выше, чем на первый. А до третьего многие могут просто не дожить.

– Возьми себя в руки и работай, — поставил точку Николас.

Пиф склонился над Ольгой Николаевной, которая, пересиливая боль, что-то пыталась ему сказать.

– В плохих американских фильмах герою говорят, — прошептала она ему в ухо: — «Ты сделаешь это!»

– И что? — не понял Пиф.

– В хороших фильмах говорят то же самое, — улыбнулась она.

– Но я ни разу не удалял аппендикс сам! — чуть не заплакал министр здравоохранения острова Нандао, одновременно судорожно стуча по клавишам компа — связи, соответственно и Интернета, не было. Видно, буря поработала с антеннами на вышке.