рук, яростно развернувшись:
– С чего вдруг ты на это надеялся?!
– Потому что безжалостная императрица – это сильная императрица, – сказал он. – А силу можно обуздать.
Одним быстрым движением он вдруг схватил что-то у меня с шеи. Я отшатнулась, но слишком поздно: он уже отскочил с добычей в руке. С моей маской обабирин. Пока он не снял цепочку через мою голову, маска была скрыта под рубашкой.
– Отдай! – прорычала я. – Сейчас же!
Он покрутил цепочку на пальце.
– Заставь меня.
– Ты что, ребенок? – Я недоверчиво приоткрыла рот. – Это имперский артефакт. Я могу отправить тебя в тюрьму за…
– Интересно, как наша императрица может умереть? – протянул он, пересчитывая полосы на гриве маски и не позволяя мне ее выхватить. – Осталось помазать одного правителя: всего одна полоса пустая. А значит, кроме как от старости, моя маленькая Идаджо все еще может умереть от… – он прищурился, изучая маску, – отказа органов. Ах, но мне придется мыслить творчески, чтобы убить тебя. Ты неуязвима к кровотечению и избиению, так что простой удар ножом не сработает. Похоже, придется вырезать твое сердце целиком…
Кровь застыла у меня в жилах. Он наблюдал за моей реакцией, кружа по площадке, как кот. Но его глаза лучились весельем, и я вдруг поняла: это не угроза. Он пытался меня разозлить… и это работало.
На глаза словно опустилась алая пелена.
– Я сказала: отдай сейчас же, – велела я сипло.
– Нет.
– Не смей со мной спорить!
Я взревела. Мои руки, словно сами по себе, наставили на него копье. Жар прошелся по древку, и выгравированная надпись «ВУРАОЛА» задымилась.
Ухмылка Зури растаяла.
Он задрожал, словно каждую мышцу в его теле свело судорогой. Кожа его засветилась синим. Его копье и дубинка упали на землю, и он медленно подошел ко мне с протянутой рукой. С пальца его свисала цепочка с маской. Когда я выхватила ее, Зури упал на колени, тяжело дыша. Синий свет померк.
– Зури? – Мое зрение прояснилось. Гнев прошел. – Что случилось?
Он схватился за грудь, все еще хватая ртом воздух.
Но, когда он поднял голову, я увидела: он улыбается.
– Отличная работа.
Я начала что-то подозревать.
– Что за игру ты ведешь? – потребовала ответа я. – Что ты сейчас сделал?
– Моя дорогая Императрица Идаджо! – Он рассмеялся, показав на копье, которое я до сих пор направляла на него. – Я не сделал ничегошеньки.
Я медленно опустила оружие.
– Я… что-то произошло, – пробормотала я. – Я была сама не своя. Стало жарко. Я так разозлилась, а потом…
– А потом я исполнил твое приказание, – закончил Зури, сияя довольством. – У меня не было выбора из-за оканоба в моей крови. Твоя злость пробудила полный потенциал Луча.
– Я не понимаю, – выдохнула я.
– Ты правда никогда не пользовалась этим раньше? – Он сузил глаза. – Никогда не командовала благородными, чтобы они подчинялись твоему приказу без вопросов?
Я хотела сказать «нет»… но перед мысленным взором всплыло послушное, услужливое лицо Адебимпе.
Тот момент на Пробуждении, когда я приказала ей быть добрее. Изменить свое поведение при дворе и защищать слабых.
Она до сих пор так и не нарушила слова. Я видела ее в коридорах, окруженную стайкой застенчивых и бедно одетых девушек – она суетилась вокруг них, как орлица, защищающая птенцов. Я ожидала, что Адебимпе изменится всего на день или два. Но с тех самых пор она словно стала совершенно другим человеком.
И еще тот день, когда я приказала благородным на Пробуждении замолчать. И когда я заставила правителей сесть на место на моем Вечере Мира. А теперь… Зури упал на колени, протягивая мне маску, стоило мне лишь пожелать.
– Это… это невозможно, – не могла поверить я. – Луч ведь не для этого.
– С чего ты взяла?
– Сказитель Ам поведал! – огрызнулась я. – Или Его воспоминание. В пещере на горе Сагимсан. Я видела, откуда Луч взялся, для чего он и все остальное. Мелу даровал Луч Энобе Совершенному, чтобы император мог объединить Совет и получить неуязвимость к смерти. Вот и все.
– Нет, – возразил Зури тихо. – Это только одно из предназначений Луча. Мелу даровал Энобе три желания, помнишь? Первое – объединить землю, создать один континент из двенадцати островов. Третье – объединить души. А второе? – Он наблюдал, как на меня снисходит понимание, затем процитировал вслух: – «Силу, чтобы править империей вечно». А что есть сила, как не возможность повелевать сильными?
– Откуда ты это знаешь? – прошептала я. – И почему я раньше об этом не слышала?
– Кунлео любят свои секреты, – ответил он расплывчато. – Полагаю, Олугбаде рассказал бы об этом Экундайо, если бы не почил преждевременно.
– Ты не ответил на мой вопрос! – прошипела я. – Откуда ты знаешь секреты Кунлео? Это как-то связано с Ву Ином?
Он посмотрел на меня безо всякого выражения.
– Я должен был тебе только один ответ. Ты потратила свой вопрос на Таддаса. – Он сверкнул белозубой усмешкой. – Потанцуй со мной еще на каком-нибудь торжестве, и я отвечу на другие вопросы.
– Или, – сказала я, – ответь на них сейчас, и я не воткну это копье тебе в задницу.
Он шагнул ближе. Взгляд у него был холодный и ясный.
– Зачем опускаться до насилия, когда ты можешь подчинить меня одним усилием воли?
Я отступила, стушевавшись.
– Не понимаю, о чем ты.
– Хватит отпираться! – рявкнул он неожиданно серьезно. – Ты заставила меня отдать эту маску. Так что… – Он наклонился, щекоча дыханием мою щеку. – Заставь меня рассказать то, что ты хочешь знать.
У меня вспотели ладони. Что бы я ни сделала с Зури, это напугало меня больше всего остального за последние месяцы. Я не чувствовала себя такой злой и такой беспомощной с тех самых пор, как…
С тех самых пор, как стояла над Дайо под Колчаном Энитавы, а в животе у Дайо торчал мой кинжал.
Увидев мое выражение лица, Зури вздохнул и поднял руки ладонями вверх.
– Ладно. Давай так, – сказал он. – Я расскажу тебе все, что знаю, если ты не будешь допытываться, откуда я это знаю. Идет?
Я закусила губу, смахнув пот со лба.
– Идет, – фыркнула я наконец.
Зури поднял свои копье и дубинку и вновь принял боевую стойку. Я хотела было отказаться продолжать тренировку, но в теле все еще кипела эта странная чужеродная энергия, и я не могла стоять смирно. Так что я зеркально отразила его стойку, и наши оружия снова скрестились. Чем больше усилий он вкладывал в сражение, тем отчетливее его гладкая черная кожа светилась изнутри едва заметным полуночно-синим цветом. Если бы наемный убийца попробовал на него напасть, Зури из
